Красавица

Хотя этот взгляд и уколол Селину, словно жало, она была рада. Пусть лучше Пиппа будет на нее злиться. Злость убережет ее от внимания убийцы.

Одетта пронеслась мимо Селины в танце, смеясь в объятиях Буна, ее роскошная мантия развевалась вдоль искусного панье по бокам. Когда они повернулись, Селина увидела сочетающиеся с мантией бриджи, которые были сшиты в качестве сюрприза. Наряд Одетты имел вырез посередине, обнажая ее фигуру, двигающуюся в такт музыке. Брошь с инкрустированными рубинами, прикрепленная к мужскому шейному платку, сверкала в свете свечей. Смесь мужского и женского. Идеальный наряд для обеих, Одетты Вальмонт и мадам Дюбарри, куртизанки, которая помогала править королевством."

"И снова Селина улыбнулась сама себе. Даже если Одетта никогда больше не обмолвится с ней даже одним словом, Селина все равно будет знать, что подруга ей благодарна.

– Мадемуазель Руссо, – раздался знакомый голос у нее за плечами.

Селина развернулась и встретила взгляд янтарных глаз высокой фигуры под маской. Черная вуаль, покрывающая лицо Селины, шелохнулась, мешая ей его рассмотреть. Понадобился момент, чтобы выпрямиться, но пульс уже застучал в висках.

– Месье граф, – ответила она, сделав реверанс, напряжение сдерживало ее движения.

Дядя Бастьяна протянул ей руку в белой перчатке.

– Будете ли вы так любезны потанцевать со мной? – Многозначительная улыбка мелькнула в уголках его губ, точно он был змеем, предлагающим Еве яблоко. Селина приняла его руку. В следующий миг мир закружился перед глазами и блеск свечей замелькал вокруг.

Никодим танцевал так, словно был рожден для этого. Для всего этого. Для богатства, для чревоугодия, для каждой сияющей сегодня свечи. Его шаги были точными и плавными. Когда они с Селиной закружились в первый раз, она на мгновение закрыла глаза. Подумала, каково это – довериться вот так существу из Другого мира.

И тут же встрепенулась. Да, мир темной магии, может, и соблазняет ее, однако она умнее того, чтобы пробовать запретный плод.

– Смелый выбор, – заметил граф, взглянув на то, как ее черная юбка вьется вокруг них во время танца. – Я уважаю юных дам, которые воротят нос от светского общества.

– Однако все свидетельствует об обратном. – Сегодня страх не мог взять верх над Селиной.

– Себастьян, должно быть, ценит ваш острый ум.

– Как говорится, месье, – отозвалась она, – что для одного сокровище…[149]

Очередная улыбка появилась на его лице, обнажив белые зубы.

– Touché, ma chérie. Touché[150].

С минуту они танцевали молча.

– Было ли у вас время обдумать мое предложение? – спросил он.

– Было, – ответила Селина таким же непринужденным тоном.

Что-то блеснуло в золотых глазах Никодима.