Красавица

Селина стояла в неглиже посреди своей кельи, холод охватывал ее тело при мысли о том, что может принести сегодняшний день. Ее кожа была все еще мокрой, и в комнатке пахло лавандовым мылом, которое она использовала, принимая ванну. Одна из скромных радостей, которые Селина могла себе позволить в нынешних обстоятельствах, – возможность искупаться в огромной медной ванне, которой пользовались все девушки, проживающие в урсулинском монастыре. Обычно ей предоставляли лишь ведро холодной воды и кусок мыла без запаха.

Сделав глубокий вдох, наслаждаясь ароматом лаванды, Селина натянула чистые панталоны и завязала шнурок на сорочке под ключицами.

Затем закрепила корсет на груди и выдохнула, прежде чем затянуть его так туго, что талия стала казаться неестественно узкой в сравнении с ее грудью и бедрами.

Как всегда, потребовалась лишняя секунда, чтобы прийти в себя после затяжки корсета.

Селина разобралась с лентами на хлопковой блузке, надетой поверх корсета из китового уса. Затем она повернулась и посмотрела на три наряда, разложенные на ее узкой кровати, пытаясь решить, в каком из своих потрепанных платьев она будет выглядеть наименее потрепанной.

Она уже один раз ходила в голубом платье на воскресную службу, а значит, полосатое было лучшим из оставшихся вариантов.

C расстроенным вздохом Селина взяла розовое платье. В нем будет жарко, но оно не такое потертое и до сих пор напоминает о том, что когда-то выглядело великолепно.

Селина шагнула в свой crinolette[85] и расправила его за спиной. Завязала шнурки своей лучшей нижней юбки на талии, прыгнула пару раз, чтобы расправить юбку по овальным обручам.

И, наконец, надела полосатую основную юбку и сочетающийся с ней передник поверх хлопкового подъюбника, а затем лиф и начала утомительное дело по застегиванию крошечных пуговичек впереди.

Когда Селина закончила, то взглянула на свое платье сверху вниз, жалея, что в монастыре нет зеркала, где она могла на себя посмотреть. Решить, так же глупо ли она выглядит, как себя чувствует.

Все же Селина пришла к выводу, что ее наряд смотрится… сносным для воскресной службы. Когда она только сшила платье, больше двух лет назад, оно было красивым и под стать моде. Однако несколько недель, проведенные в промозглом корабельном трюме, изменили материю почти до неузнаваемости.

Селина расстроенно втянула щеки.

Ничего страшного. Сносное для воскресной службы не значит ужасное.

Да и ее внешний вид не интересует Бога, так почему же должен волновать кого-то еще?

«Вздор». Конечно, то, как она будет выглядеть на воскресной мессе, имеет значение. Селина не могла просто войти в собор Сен-Луис в панталонах и нижней рубашке.

Хотя это представление никто бы не забыл – такое смелое поведение и в таком святом месте.