Красавица и ее чудовище

Вот только оставалось загадкой, каким образом обитатели Срединного мира пронюхали о паре, застрявшей в незаселенной области? Ведь эти двое попали сюда из Карнаэла, а не с другой планеты. Никаких пространственных сдвижек не было, следовательно, никто не мог узнать о пришельцах. И тем не менее их обнаружили. Не просто обнаружили, а совершили нападение в дневное время суток. Большая редкость! Зря… ох зря он согласился с этим упрямцем, нужно было силой отправить этих двоих обратно. Но после драки кулаками не машут, что сбылось, того не исправить. Арацельс жив, и девушка, вероятнее всего, тоже.

Ритуал изъятия души очень прост, ради него ее не стали бы похищать. Все можно было проделать за считаные секунды, не сходя с этого места. Но Катерина исчезла, значит, ее сочли достаточно молодой и симпатичной для того, чтобы сделать рабыней. Действительно, зачем забирать душу сейчас, если сначала можно насладиться земной женщиной, а когда новая игрушка какого-нибудь Харона начнет постепенно увядать, наступит самое время для заключения ее бессмертного духа в кристалл. Обычное дело… для тех, кто коллекционирует не только души, но и красивых людей.

Как же сильно он изменился за долгие годы службы в человеческом окружении. Жизнь в Срединном мире – один четэри. Жизнь в обществе Хранителей – другой. Когда-то давно… так давно, что казалось, будто это происходило вовсе не с ним, в его собственном Харон-сэ имелись четыре очаровательные рабыни, которые спешили исполнить любую прихоть господина, и коллекция неореновых кристаллов, достойная самого Повелителя. Из-за нее-то его и убили… почти убили, не хватило последнего удара, чтобы искалеченный труп Красного Харона по прозвищу Смерть стал непригодным для планов явившейся за ним Эры.

Крылатый тряхнул головой, избавляясь от видений прошлого, возникших перед его глазами. Давнее предательство отозвалось застарелой болью где-то в области сердца. Скрипнув зубами, мужчина медленным шагом двинулся к другу, который по-прежнему сидел спиной к нему и даже не думал оборачиваться. Что-то изменилось в Арацельсе. И дело было не только в темных от крови прядях волос и в какой-то чересчур неестественной неподвижности.

– Ты, как всегда, не вовремя, Четвертый. То слишком рано, то слишком поздно. – Ровный голос Первого Хранителя заставил его вздрогнуть. – Почему рядом с тобой кровница?

– Рядом? – Собеседник покосился на обтянутый кожаными штанами зад галуры, мешком висящей на его плече, задержал внимание на трех пушистых хвостах, срастающихся у основания, и снова посмотрел на затылок Арацельса. – Я могу допустить, что ты услышал мои шаги, но ответь: откуда узнал о ней?

– Почуял.