Красавица и ее чудовище

Она просто исчезла… чтобы появиться вновь на спине у другого охранника. Когда на покрытый трупами пол упал последний, Мая очутилась рядом с Арацельсом и, протянув руку, коснулась его запястья. Коснулась, чтобы оставить кровавое пятно на бледной коже неподвижного мужчины.

В этот момент Смерть осознал происходящее. Когда именно он сорвался с места – память не зафиксировала. Тело действовало машинально, не ожидая приказов от разума. Он спешил на помощь и опаздывал. Все-таки опаздывал, несмотря на свою нечеловеческую скорость… на какие-то мгновения, которые будут стоить жизни троим, а может, и не только им.

Всплеск жгучей ярости утопил здравый смысл где-то на дне нахлынувшего чувства. Как бы ни перемещалась эта маленькая дрянь, что бы с ней ни происходило и чем бы подобные выходки ни объяснялись, он все равно поймает ее и придушит. Медленно и со смаком. Прямо сейчас! И плевать на кровную связь, если она убила его друга. Чудовище в шкуре наивного ребенка, мерзкая гадина, усыпившая его бдительность. Как он со своим опытом и чутьем умудрился подпустить эту заразу так близко?

А Мая, словно издеваясь над его мыслями, продолжала стоять напротив последней жертвы, держа друга за руку и не делая никаких попыток испариться.

Казалось, что эти двое застряли во времени и пространстве. Два каменных изваяния… два потенциальных мертвеца в окружении бездыханных тел."

"Гнев слепит глаза, мешая видеть правду. Если бы Арацельс, очнувшийся от оцепенения, не прижал к себе девушку, «ангел» с не по-ангельски перекошенным лицом как минимум покалечил бы ее, настолько агрессивным и резким был взмах его хищно расправленных пальцев, светящихся от прилива магической силы.

Кровница обмякла в руках подхватившего ее мужчины, уронила на его грудь голову с опавшими и как будто потускневшими волосами. Она была в обмороке. Настолько глубоком, что его демоническое чутье не улавливало никаких эмоций. Лишь слабое дыхание да легкие колебания необычно окрашенной ауры говорили о том, что малышка жива. И, что самое странное, вполне здорова.

– Озверел, что ли? – отгородив галуру от взбесившегося друга, поинтересовался Первый Хранитель.

– Она… – Смерть замолчал, переводя все еще горящий от негодования взгляд с хрупкой девичьей фигурки на мрачную физиономию собеседника, который, судя по всему, на тот свет не собирался даже с помощью универсального пропуска под названием «кровная метка».

– Спасла мне жизнь, – сухо проговорил Арацельс. – А с тобой что?

– Со мной?! – Белокрылый набрал в легкие побольше воздуха и с шумом выдохнул его. Синие глаза его сузились, а пока еще не утихший в душе гнев нашел себе новую мишень.