Красавица и ее чудовище

Огромную тушу монстра трясло от ужаса, а у зверька, оседлавшего его башку, шерсть встала дыбом, хвост поднялся трубой, а раскрытую на полную катушку глотку как будто закрепили домкратом. Метнувшись к истошно вопящей парочке, я отодрала мелкого от ушей Боргофа и на автомате захлопнула последнему пасть, из которой помимо жутких звуков капала еще и не менее жуткая слюна. Не думайте, что у меня случился неожиданный приступ смелости, вовсе нет, просто выдерживать такие децибелы мой слух отказывался. Следующим на очереди по зажиманию рта был Ринго. С ним, само собой, повозиться пришлось дольше.

Маленький-то он маленький, но до чего же верткий и царапающийся в перепуганном состоянии. Совсем как кошка. Только русская женщина, как известно, в горящую избу войдет, коня на скаку остановит и… некоторым мелким заразам пасть все-таки заткнет, перекрыв источник звуковой атаки.

Повисшая тишина упала на нас ватным покровом. На ее фоне как-то особенно отчетливо прозвучали полные возмущения слова Смерти:

– Цель, чтоб тебя… Ты мне перья опалил, придурок!

– Восстановятся, – ответил тот.

А в голосе ни капли раскаяния, вот ведь… гад белобрысый.

– Послушай, дорогой, – фальшиво-спокойным тоном начала я, вглядываясь в черты своего Хранителя. – До меня что-то не совсем дошло… Если у остальных внешние покровы восстановятся, значит, твой «пламенный привет» предназначался исключительно мне? Это как называется? Пришел, увидел… и добил? Ты зачем сюда явился-то? Жаркое из своей Арэ сделать, или…

– Тише, Катюша. – Белокрылый подошел ко мне и обнял одной рукой за талию. – Он просто…

– Моей Арэ? – перебил его Арацельс, медленным шагом подходя к нам.

Морда – кирпичом, глаза – щели, полные злого золота, а голос… яд и тот послаще будет. Ну и чем я ему так насолила? А точнее, когда успела? Прибежал-то он сюда вполне нормальным, даже вроде как счастливым. Или это мне от собственной радости привиделось? – Ты ведь уже за другим замужем, женщ-щ-щина. А эта зверюга, – он кивнул в сторону Боргофа, съехавшего на противоположный край стола, – свадебный подарок, что ли?

Мы с «корзиночкой», еще не оправившейся от шока, переглянулись. Монстр вопросительно мигнул глазами и выдал осторожное «Ур-р-р-агур-р-р», я же только плечами передернула, крепче сжав в руках напрягшегося Ринго.

Что же это получается: Арацельса так взбесило мое замужество? Вот дура я, дура, надо было думать, о чем говорю, а главное, кому. С неуравновешенными беловолосыми маньяками стоит особенно тщательно следить за своей речью. Сделав такой важный вывод, я тут же брякнула первое, что попало на язык:

– Нет, это мой приемный сын, знакомься – Боргоф.

М-да… горбатого могила исправит. А меня в нее точно скоро уложат.