Чай с жасмином

 — Ты понимаешь, тварь, что через пару дней мне будет плевать на проблемы с полицией, если я не верну бабки своим кредиторам?! Где золото?!

— Если я отдам тебе золото, ты нас отпустишь?

— Будешь послушной, я отпущу ее. Ты… Ты Яся, поедешь на родину. В кей моей далекой родни. Трогать я тебя не стану, обещаю. Развестись с тобой — не могу. Не зная ситуации, отец не одобрит. У него финансовые обязательства перед твоей семьей. А рассказать ему ситуацию я не могу. Тогда он будет говорить с тобой, и твой отец тоже будет. А ты, глупое животное, наговоришь лишнего. И отец исключит меня из списка наследников, если твой осудит меня. Эту ситуацию никто не должен знать. Ты будешь молчать, поняла? И про золото будешь молчать, и про бл*дство свое. Все должно быть тихо. Если что-то всплывет… Так и знай, я скажу близким, чтобы тебя утопили. Скажут утонула. Будешь немая как тень — будешь жить.

Киваю.

Слезы душат.

— Что это за чушь с твоим браком? С этим борцом?

— Ясь! — одергивает меня Маша. — Говори правду. Замужем она.

— Ну? — смотрит он на меня требовательно. — Говори правду.

Не умею я врать. И мне очень страшно сказать что-то не то. Он сказал отпустит Машу, если я буду послушной.

— Я не знаю, — опускаю я глаза. — Говорил муж… документы… паспорт…заявление. Писали там… как это? Загс? Потом, говорил — пока не муж. Я не понимать.

Закатывая раздраженно глаза Джан матерится.

— Надо срочно тебя увезти из страны, пока он не подал заявление в ментовку. Золото где?

Маша пинает меня по туфле.

Что говорить?!?

Была не была!

— Дома. У Маши. Мы там жить. Где вы забрать нас."

"Может, отпустит Машу, чтобы принесла? А там уже, когда она уйдет…

— А тебя дома ее золото?

— У меня.

Джан переговариваются с мужчиной на турецком, как им поступить. Кого из нас отправить. Или вынудить ее мужа принести это золото.

— Где твой муж?

— Уехал на соревнования.

Это неправда! — смотрю я на Машу. — Но она как ни в чем не бывало, честно и прямо смотрит в глаза Джана.

Если он узнает, что она врет… — по моему телу идут мурашки от страха.

— А этот… Полевой где?

— С ним.

— Если ты врешь мне, я придушу ее, — его рука оказывается на моем горле, резко сжимает.

И я хриплю, пытаясь оторвать ее от горла, но ничего не выходит.

Маша сидит спокойно. Но я замечаю, как нервно вздрагивают ее ноздри.

— Окей, — поднимает она ладони. — Отпусти! Не знаю я… Должны быть на соревнованиях. Но могут вернуться.

— Кого из них отправить? — смотрит на наши лица пытливо Джан.

— Машу отпусти! — прошу я. — Она носить. Ребенок! — прикасаюсь к животу.

Тоже вру, да! И мое лицо горит! Но беременность — это… Хотя бы не будут наказывать ее, обижать! Отец относился всегда к беременным с особым трепетом. Наследники!

— Первый наследник! Ценность!

— Мм… — переглядываются они.

— Тогда, ты пойдешь, Жасмин.