Чай с жасмином

От того, как двигаются ее губы моя голова кружится, и я каждый раз ловлю свой порыв сократить между нами расстояние и попробовать их на вкус. Теряю смысл того, что она говорит, пытаясь унять дрожь, охватывающую меня от ее голоса. Он — низкий, ласковый, проникновенный и хрипловатый, когда она говорит спокойно, а когда очень волнуется — звенит, как серебряный колокольчик.

Захлопываю глаза, чтобы не испугать ее своими откровенными взглядами.

Что я хотел сделать? О чем мы вообще?

— Так! — протягиваю ей сумку. — Все можешь снимать. Положи себе в сумку. Я тебя никогда и никуда не прогоню. И ни к чему не притронусь. У нас в России ЭТО честь — не обидеть гостью. Согреется металл, захочешь…

— Нет! Нельзя.

Прикрывает ладонью.

Ладно…

Полыхающий огонь уже жжет мне спину и я отодвигаюсь, чтобы жар шел на нее.

— Я тебе сейчас чай сделаю. С жасмином любишь?

— А? — удивленно распахивает заплаканные глаза.

— С жасмином…

— Жасмин.

— Жасмин… — киваю.

— Откуда знаешь?.. — прищуривается опасливо.

— Чего знаю?

— Имя."

"— Ты — Жасмин?! — доходит до меня и губы против воли растягиваются в улыбке.

Кивает.

Точно принцесса!

— А я Леха.

— Ле-ха? — неуверенно хмурит брови.

— Алексей. Леша. Леха.

— Короткое?

— Да.

— Мое — Яся, — на секунду улыбка озаряет ее грустное испуганное лицо.

— Яся… — повторяю я шепотом.

— Мама так придумала.

Но улыбка тут же испаряется. Она неуверенно встает, снимая с плеч одеяло. Делает глубокий вдох.

— Я должна пойти.

— Куда?…

— На улицу. Где оставил муж быть.

— Зачем?! Ты же сказала будет бить и прогонит!

— Да.

— А зачем тогда идти?

— А что мне делать? — жалобно. — Я не знаю… Придет, заберет, хуже будет.

— Куда хуже-то? Нет. Ты не пойдешь туда. И тебя никто не заберет. Ты здесь в безопасности и под моей защитой.

Это безумно сладко говорить! Безумно!!! И мне кажется я сверну все горы этой планеты.

Просто доверься мне! Пожалуйста.

Глава 4 — Главное теперь никогда не проснуться

Он совсем не похож на наших мужчин. Совсем. Глаза у него светлые, как у меня, только зеленые.

Так смотрит он…

Как кобра, наблюдая за каждым моим неосторожным движением.

Не понимаю его взгляд. И внутри меня что-то тревожно бьется. Что-то трепетное намешанное со стыдом и страхом. Как-будто я… голая!

Он говорит со мной ласково, простыми словами и мне легко понимать смысл, хоть я и не все слова узнаю. И он не раздражается от моего плохого русского.

— Не уходи. Тебе не обязательно туда идти.

— Остаться нельзя.

— Почему?

Как он не понимает?!

— Как остаться?!

— Так. Останься. Зачем идти туда, где тебе плохо.

— Такая… как?… судьба? Такая судьба. Бог дал такой муж. Терпеть теперь. Принимать судьбу.

— Яся, зачем терпеть?

— А как жить, Ле-ша?

— Здесь живи, — тяжело сглатывает он.

— Кто я здесь? Нет. Нельзя русский мужчина верить.