Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Каким-то чудом она умудрилась спасти…

— Ребенка с пиратского корабля, — потрясенно закончила я.

— Да, — грустно улыбнулся Оливер. — Все верно. Именно мадам Кэри мои родители подняли на борт, и именно я был тем ребенком. Я пытался узнать больше, но мадам Кэри тоже ничего обо мне не знала. Она решила, что не выйдет в море, пока не закончится траур по мужу, который она поклялась носить тридцать лет.

Я вспомнила лицо мадам Кэри, грубое, обветренное и потрясенное слово «Шарль?» которое сорвалось с ее губ, стоило увидеть Томаса.

Что ж… Это странно. Даже более странно, чем то, что Оливер хочет на мне женится.

— Она приняла Томаса за своего мертвого мужа, — припомнила я. — Назвала его Шарлем. Когда ты, к слову, отправил нас на отработку, хотя я была не виновата!

— Унни, ты, учитывая твой резерв сил, могла бы взорвать академию, так что мы квиты, — поморщится Оливер. — Да. Мадам Кэри мне рассказывала, что у драконов есть легенда: истинные партнеры всегда найдут способ быть вместе. Ветром, водой, солнцем. Мадам Кэри считала, что душа ее умершего мужа переродилась в Томасе — как знать, как знать.

Мы замолчали, я водила пальцем по столу, повторяя узоры дерева.

— Но зачем же было сбегать? Разве нельзя было…

Оливер покачал головой."

"— Томас старший сын и наследник рода. Он не мог бы все бросить и уйти в море. А мадам Кэри… я давно подозревал, что она вот-вот уйдет. Она не из тех людей, кто умеет жить по правилам и следовать бюрократии, связанной с увольнением из академии. Уверен, они уже наняли корабль и успели отплыть на достаточное расстояние от острова.

Я вздохнула. Все это не укладывалось у меня в голове. Влюбленный Томас сбежал с мадам Кэри, чтобы бороздить морские просторы. А Лаура — тоже решила сбежать? Лишь бы не выходить замуж за ужасного некроманта?

— Но как же Лаура… Она ведь… Она леди. Что же она будет делать на корабле без ежедневной ванны, без перчаток и без компаньнки? Она не вытерпит и дня.

— Что ж, возможно, это даже пойдет ей на пользу. В любом случае, изменить она уже ничего не может. Как и мы с тобой. Дорогая моя, мне нужно дописать письмо для генерала, посиди пока здесь. Можешь выпить чаю.

Он махнул рукой на столик, где исходили дымом заколдованные и вечно горячие чашки. Я взяла одну из них в руки и задумчиво постучала пальцем по фарфору.

— То есть, ты ничего не знаешь о своих родителях? Совсем-совсем ничего? — спросила я, когда Оливер наконец оторвался от бумаг и потянулся, сидя в кресле.

— Ничего. Я пытался что-то нащупать, но… ничего не выходило. Иногда я жалею, что у меня даже ничего не осталось от них, ни одной вещи, которую можно было бы хранить.

— Я тебя понимаю. У меня тоже ничего не осталось, только мамин гребень, но это не в счет.

— Гребень?

Глава 45

— Да, ничего важного.