Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Причина моей нервозности крылась в том, что заклинание, которое могло снять проклятье с рода Оливера, с каждым днем становилось все более зрелым. Скоро оно сработает.

Зависший посреди наполненной каменными статуями комнаты сгусток силы, переливающийся голубым, зеленым и розовым, уже совсем скоро должен будет взорваться и окатить волной магии все поместье.

От проклятья не останется и следа — но как меня примет род Стортонов?

Что-то мне подсказывало, что они далеко не обрадуются.

Осенью и зимой я утешала себя мыслями, что до встречи с родителями Оливера еще далеко, а весной… изо всех сил пыталась перестать себя изводить. С каждым днем заклинание становилось все сильнее и могло сработать в любой момент — как только магия посчитает, что удачное время пришло."

"В ответ на все мои опасения Оливер говорил только, что никакое неодобрение родных его от женитьбы на мне не удержит.

— И вообще, дорогая, разве не пора тебе думать о свадебном платье? Спроси, пожалуйста, у Аннет, на что полагается невестам спускать деньги и потрать как минимум в два раза больше.

— Оливер, я не могу…

— Да что за женщина мне досталась! Просто делай, как я говорю. Если я говорю, что ты должна тратить мои деньги на свои прихоти — будь добра слушаться. Зачем мне жена, которая не уважает мое слово?

Сказать ему, что главной моей прихотью будет открытие школ для магически одаренных детишек, мысли о чем не покидали меня уже многие месяцы?.. Это траты посерьезнее платьев и перчаток. Пока не буду говорить. А то испугается и передумает жениться.

Летом я жила в поместье Стортонов и не сразу заметила, что Оливер… подглядывает за мной. Не в интимные моменты, конечно, а по вечерам, когда я расчесывала волосы перед сном.

Увы, в комплекте с кошачьим телом Оливеру досталось умение бесшумно передвигаться.

— Ты мог бы не прятаться, — не выдержала я однажды.

За дверью раздался шорох, а затем — щелчок: поместье Стортонов, как и любой уважающий себя старинный дом, было оборудовано множеством секретных ходов и лазеек для подслушивания и подглядывания.

— Ты не должна была об этом узнать, — проворчал он.

Я решила не говорить, что в таком случае ему стоило бы тщательнее контролировать вырывающееся из утробы мурчание.

— Проходи, я пока не собираюсь спать.

Оливер открыл дверь и, наклонив голову, зашел в комнату, приветсвенно махнул хвостом. Конечно, неприлично ему находиться в моей комнате после рассвета. Но наши отношения уже давно перешагнули, с одной стороны, все рамки приличий, а с другой — оставались целомудренными, даже слишком.

— Унни, твой гребень…

— Что? Ах, да. Это с ярмарки, я же тебе говорила.

Покраснев, я снова провела им по волосам.

— Нет, Унни, — странным тоном проговорил Оливер. — Такие гребни не продаются на ярмарках.