Красный Вервольф – 5

Полураздетые, мы рухнули на кровать, а дальше началась такая сумасшедшая скачка, что не будь дом Сухомлинского построен лет двести назад, когда такие здания возводили с огромным запасом прочности, как крепости, он бы заходил ходуном. Признаться, я и думать забыл, что совокупляюсь с этой немкой по долгу службы. И она это почувствовала.

— Ты был сегодня как лютый зверь, — еле слышно сообщила Марта, когда мы обессиленные лежали на растерзанной постели. — Никогда ты таким не был, милый… Раньше ты пользовался мною, как любой мужик, а сейчас… Ты как влюбленный оборотень… Мой Красный Вервольф…

Утром я вызвал Глашу и велел ей проводить гостью в ванную. Горничная посмотрела на меня с обидой, но выполнила поручение. Пока Марта мылась и приводила себя в порядок, я направился к князю. Аскольд Юрьевич вставал ни свет, ни заря. Сам говорил, что эта привычка осталась у него еще с кадетского корпуса. Так что разбудить его я не боялся. Старик сидел у пылающего камина, закутавшись в свой любимый шлафрок и задумчиво попивал кофе. Увидев меня, он заговорщически подмигнул.

— Доброе утро, Аскольд Юрьевич! — поздоровался я.

— Доброго утречка, Базиль! Как почивали-с?

— Превосходно!

— А наша немецкая гостья?

— Вашими молитвами, — откликнулся я. — Собственно о ней я и хотел с вами поговорить, ваша светлость.

— Вы хотели бы, чтобы она осталась жить у нас? — проницательно заметил Сухомлинский.

— Совершенно верно!

— Дом большой и мне, старику, будет веселее.

Ишь ты, раздухарился, старый пенек. Хватит с тебя и Глафиры.

— Благодарю вас, Аскольд Юрьевич!

— Фрау Зунд, если не ошибаюсь, служит у Тодта? — осведомился старик.

— Да, вероятно…

— Что ж, это весьма полезное знакомство… Я хотел бы побеседовать с нею.

— В таком случае, я приглашу ее к завтраку?

— Всенепременно, Базиль! Если не захотите лишить меня удовольствия побеседовать с милой женщиной.

Я не захотел. Завтрак прошел в непринужденной обстановке. Кроме чисто светской болтовни, вести которую старый князь был мастак, обсуждались и вполне деловые вопросы. Сухомлинского интересовала возможность сотрудничать с «Тодтом» в плане поставок древесины. Аскольд Юрьевич приехал из Парижа не только для того, чтобы вновь завладеть фамильной собственностью. Из некоторых его обмолвок, я сделал вывод, что дальнейшие жизненные планы этого семидесятилетнего старика связаны отнюдь не с родиной предков.

Князь нацелился на США, а для переезда за океан требовались деньги, ибо Сухомлинский не собирался влачить жалкое существование где-нибудь на Брайтон-бич, он намеревался обустроить свою жизнь с чисто американским комфортом, жениться и оставить состояние детям. Ну или хотя бы — тем, кого он будет считать своими детьми.