Крематорий

Следовательно, предстояло очистить для себя один из секторов.

Работая на организацию, возглавляемую Дугиным, Ларин знал, что занимается чрезвычайно важным, благородным и полезным для страны делом. А потому не утруждал себя буквальным соблюдением законов. Но при выполнении заданий почти всегда приходилось сталкиваться с трудно разрешимой нравственной проблемой. Чтобы добраться до негодяев, иногда доводилось воевать с ни в чем не повинными людьми, честно выполнявшими свой долг."

"Ларин полз по ходившей ходуном траве и пытался найти для себя хоть какое-то оправдание.

Ведь молодой военный, стоявший в оцеплении, наверняка и понятия не имел о том, что участвует в преступном замысле губернатора Радькова. И все же он мешал подобраться к самолету. Если бы молодой парень хотя бы безответственно нес службу... Но он бдительно осматривал окрестности.

«Нет, все-таки нарушение за ним есть. На посту нельзя курить. Вот и поплатится. Как говорится, а если бы он вез патроны?» – отыскал-таки его вину Ларин.

Утренний ветер нес на Андрея клочья тумана и звуки. А значит, солдат не слышал его приближения. Ларин уже держал в руке наготове полуторалитровую бутылку с минералкой – почти идеальное средство для мягкого оглушения.

Убить такой не убьешь. Да и следов не оставляет. Правда, Андрей предпочел бы бутылку, засыпанную сухим песком – она потяжелее. Но выбора на болоте не было. Это тебе не морской пляж.

Парень сидел на поваленном дереве и делал последние затяжки. Короткий окурок полетел в траву. Ларин поднялся, но не дал возможности военному из оцепления обернуться. Пластиковая бутылка с водой резко опустилась на голову бойца. Тот даже не успел вскрикнуть, просто рухнул на траву.

Андрей приоткрыл ему веко и заглянул в зрачок.

– Минут пятнадцать-двадцать у меня есть.

Он не стал прикасаться ни к оружию, ни к выскользнувшей из нагрудного кармана рации. Пригнувшись, заспешил в редеющий туман. Пока можно было двигаться, почти не таясь. Широкая часть сектора оставалась «мертвой» для других наблюдателей из оцепления. Особую сложность представляла последняя сотня метров перед самым самолетом. Тут Ларина вполне могли заметить. Пришлось вновь ложиться и, извиваясь, ползти в траве. Андрей уже четко видел поломанные крылья самолета, расколовшийся фюзеляж с распахнутым люком.

Он остановился, сунул руку в один из многочисленных кармашков рыбацкого жилета, вытащил свой любимый швейцарский нож и отщелкнул лезвие для вскрытия консервов. Им вполне можно было взрезать дюралевый бак аэропыла.

Вот эта короткая остановка и спасла Андрею жизнь. Если бы он подполз чуть ближе или шел бы в полный рост, беды было бы не миновать. Громыхнул взрыв. Торчащий из болота самолет буквально разнесло на мелкие части.