Крещение огнем

Не очень-то он похож на виноватого человека, горько подумала она.

Скорее на человека, желающего казаться виноватым. Просто он сохраняет видимость. Не больше. Такое повторится еще не раз, если она решит здесь остаться. Компромисс. Ты мне, я тебе. А уж тут никак не обойтись без шарад и нечистоплотности. Рафаэль не был прирожденным дипломатом, но время и практика — хорошие учителя.

— Забудь об этом, — без выражения сказала она.

— Это больше не повторится, — с чувством заверил ее он.

— Конечно, повторится, — бессильно возразила ему она.

— Почему ты из всего делаешь неразрешимую проблему?

— Потому что ты несешь чушь, — пробормотала она. — Ты не умеешь притворяться!

В его напряженных чертах промелькнула неприкрытая горечь, веря в такую возможность.

Боже, вот так самопожертвование! Для Рафаэля это все равно что подставить грудь под нож. Ради детей он готов на все. Может, он считает, что дети слишком уж привязаны к своим дедушке с бабушкой?

— На твоем месте я не стала бы очень беспокоиться. Боюсь, отец не скоро свыкнется с мыслью, что ты связан с «Санто Амальгамейтед индастриз»!

— Cristo, Сара! — Он вдруг потерял терпение. — Ты преднамеренно возводишь одну преграду за другой. Я уже попросил у тебя прощения за прошлую ночь. Но ты ведешь себя как надутая девчонка!

— Может, это просто оттого, что я более реалистично смотрю на будущее, чем ты, а уж кто-кто, но я-то знаю, о чем говорю, — я уже простилась с тобой раньше!

— Позволь мне сформулировать мои намерения, — процедил он сквозь зубы. — У тебя будет все, что ты захочешь. Чего еще тебе нужно?

Она не могла ему этого сказать из гордости, хоть и поколебленной, но нерастоптанной. Ей нужна его любовь, его доверие, его понимание. Но разве такое просят? Он любил ее в двадцать четыре года, но это было так давно… Целую вечность назад. Тогда слово «компромисс» для него было неприемлемым, грязным, ему надо было все или ничего.

В тот день он позвонил из Нью-Йорка и изложил свой ультиматум, дав ей сорок восемь часов на обдумывание, поставив их отношения под вопрос. А когда уже на следующий день после отведенного ей срока она так и не появилась в Нью-Йорке, он подцепил в галерее экзотическую брюнетку и притащил ее к себе в гостиницу. До сегодняшнего дня она старалась не замечать связи между этими двумя событиями. Вполне возможно, что разгоряченный злостью и с пораненной гордостью Рафаэль посчитал, что их брак уже развалился, что она сделала свой выбор и отвергла его.

— А что будет, если ты вдруг в кого-нибудь влюбишься? — сухо спросила она. — Что будет?

В его глазах вспыхнула боль, смешанная с каким-то другим неукротимым чувством.