Крест и порох

– Стало быть, так, – растер ногой песок перед собою Силантий Андреев. – Река наша уходит в лес – коли пешими идти, примерно в дне пути. Еще в одном переходе деревенька местная стоит. Пяток чумов, капище, еще пара домов… Мыслю, людей с полсотни будет. А мужиков и того меньше, разве с десяток. Дальше, почитай, еще переход, и река на запад повертает. Там брод. Широкий, удобный. Лодки провести можно, струги токмо волоком. За бродом мы ратное стойбище языческое нашли. Мыслю, оттуда до нас дозор и посылался. Драконы там были, чудища, менквов десятка три, воинов сотня, колдунов много. Ну, мы его, понятно, разорили…

По ватаге пробежал смешок, быстро превратившийся в хохот.

– Чего смеетесь?! – возмутился Маюни, очень желавший похвастаться перед Устиньей своей храбростью. – Верно сказывает десятник, дочиста разорили!

Казаки после его слов засмеялись еще сильнее. Однако Силантий невозмутимо продолжил:

– Мыслю, восстановят дикари сей лагерь. Раз нас там увидели, теперь токмо крепче сделают. И вот что я заметил, атаман… У сир-тя этих на полтора десятка простых копейщиков один чародей приходится, а чародеев вместе разве пять или шесть собирается. Мыслю, таков обычай здешний: больше на зверье полагаться, чем колдуны и заняты, а воины уже их самих обороняют, ну, и на побегушках при вождях. Такая, стало быть, у них армия.

– Хорошо… – задумчиво потер шею воевода.

– Далее по реке через чащу дня три, а опосля еще семь по перелескам. Это если пешими – по воде, знамо, быстрее. Так выходит, река сия краем лишь владения колдовские цепляет, иные протоки доразведывать надобно. Но по реке сей мы в море вышли и до острога добрались. Дикари его развалили, но не разоряли, почти все добро брошенное спасти можно. Мы же с собой инструмент плотницкий и луки прихватили. И соль!

Ватага отозвалась восторженными криками: есть пресную пищу всем уже давно постыло."

"– За устьем реки в версте остров большой мы исчислили, – продолжил Силантий. – Коли припечет, на нем отсидеться можно. Вода вокруг холодная, гады не доберутся… Правда, и самим зябко будет, не без этого. Обратно по реке колдуны нас не пустили, потому челнок пришлось на стоянке людоедской оставить. Но он там, мыслю, не пропадет, заберем.

– Ну, Силантий! – Иван Егоров, не сдержавшись, крепко обнял десятника. – Ну, ты голова! Взгляд зоркий, память ясная. Нет лучше тебя иных разведчиков, то я сразу приметил!

– Благодарствую, атаман, за добрые слова, – приложив руку к груди, поклонился казак.

– Дело сделал важное, нужное. Отдыхай… – Воевода кивнул, вышел из-под навеса, горячо растирая шею.

– Что невесел, друже? – шагнул следом немец.

– Весел я, Ганс, весел… Думаю! Мы тут на выселках долго не просидим. Выследят и прихлопнут. Уже почти выследили.