Крест и порох

А поди узнай, где у него сердце? Да и головку крохотную второпях не выцелить…

Махина недовольно загудела, взмахнула пятисаженным хвостом, треснув им по башне так, что та аж подпрыгнула, а казаки попадали с ног, потом им же несколько раз пришлепнула обломки стругов и двинулась дальше…

Воины поднялись на ноги – но только для того, чтобы увидеть вылетевшего из тумана зверя размером с амбар и тремя торчащими вперед бивнями-рогами, каждое длиной с рогатину, но толщиной с человека. Чудище ударилось в башню – и казаки опять покатились по полу. Вскочив – ничего не увидели.

– Заряжай! – рявкнул Ганс Штраубе, старательно, но бессмысленно вглядываясь в туман, из которого доносился нарастающий топот. – Целься!

– Куда?! – оглянулся на него Волк, и выскочивший из белизны монстр успел врезаться в башню еще до того, как он снова вернулся к оружию. Казаки повалились на пол, давя спинами шипящих змей, вскочили, тут же рухнули от нового сотрясения, снова вскочили – башня подпрыгнула, покосилась, начала заваливаться.

– Бежим!!! – в панике закричал кто-то из ратников."

"Семенко, яростно рыча, вцепился в фальконет, повернул, успел выстрелить вдоль стены, попав в странное яйцеголовое чудовище, что билось головой в частокол.

Бревна трещали и раскачивались, защитники сыпались с помостов, будто осенняя листва с деревьев, в нескольких местах колья уже вывернулись или разошлись, образуя щели.

Башня внезапно застряла, растопырив бревна. Падать перестала, однако круто покосилась от середины и выше.

– Уходим! – приказал уже Штраубе, понимая, что еще удар – и укрепление рухнет.

Казаки один за другим стали нырять в люк. Только Семенко замешкался, издал жалобный стон, глядя на фальконет, скрипнул зубами – и ушел. Снимать и забирать пушечку не оставалось времени, башня проседала мелкими толчками, и после каждого натужно потрескивала ломаемая древесина.

Грохнул фальконет второй башни: трехрогий монстр споткнулся, чуть отвернул, врезался в стену и выломал в ней два соседних кола, застряв бивнями в щели между другими. Стал раскачиваться, высвобождая бивни и тем самым корежа укрепление. Лучники быстро всадили в него по дюжине стрел, но только для очистки совести. Огромное чудище причиненных ран, похоже, даже не заметило.

Между тем топот в тумане только нарастал – и еще три рогатых чудища одно за другим ударили в башню, сотрясая, раскачивая, ломая. Рядом не переставали биться с разбега в частокол «яйцеголовые».

Выстрел!

По вылетевшей из тумана махине было невозможно промахнуться – но она даже не вздрогнула, и башню опять затрясло от могучих ударов…

Казаки, бежавшие или упавшие с ломаемой стены, в растерянности стояли во дворе, главная башня над воротами заваливалась, из нее испуганно выскакивали последние защитники.