Крест и порох

Не замедляя шага, словно ничего не видя перед собой, ящеры один за другим врезались в бревна сруба – защитники покатились по полу, а один из казаков даже провалился в люк. А звери отступили для нового разбега.

– Все, бежим! – разрешил Силантий.

Ратники, бросая пищали и расхватывая копья, один за другим попрыгали вниз. Митаюки тоже не заставила себя ждать.

На полпути башня содрогнулась от новых таранных ударов, бревна разошлись, внутрь хлынул яркий свет.

– Ухтымка, ты здесь? – изумленно воскликнул кто-то внизу. – Мужики, хватайте его, тащите!

– О-о, проклятье!

– Беги, не останавливайся! Бог не выдаст, свинья не съест!"

"Выбежав во двор одной из последних, Митаюки увидела, что звери уже вовсю хозяйничают во дворе, раскидывая рогами и бивнями венцы атаманского дома, опрокидывая набок островерхую церковь. Страх чуть отпустил, когда она поняла, что все напущенные на острог твари – травоядные. Не столько злобные и клыкастые, сколько сильные и толстокожие. Они дрались не сами – подчинялись воле сильных шаманов.

Казаки промчались под самой стеной до прохода к морю, волоча за собой стенающего раненого. Тертятко-нэ, кажется, бежала с ними. На полпути беглецов заметил старый бледнокожий трупоед, распахнул зубастую пасть, побежал за легкой добычей…

– Табекось хая тюкод!!! – наотмашь хлестнула его заклинанием шаманка, заставив в недоумении остановиться.

Заминки людям хватило как раз, чтобы вылететь за двери. Зверь, очнувшись, сунулся было следом, просунул голову – но его жирное тело в проход уже не пролезло, застряло.

– Не отставай! – оглянулся Силантий.

Матвей же просто замедлил шаг и пропустил девушку вперед, настороженно водя носом по сторонам и целясь острием копья в невидимого врага.

Короткая пробежка – и они утонули в тумане, словно растворились в белизне, не видя ничего дальше десяти саженей и, хотелось верить, сами невидимые никому.

– Надеюсь, оторвались, – выразил вслух общую надежду Кудеяр. – Куда мы теперь?

– Вдоль берега, пока своих не нагоним, – ответил ему Силантий.

Около часа беглецы двигались спокойно, никем не потревоженные, и даже начали немного успокаиваться. Однако внезапно на их пути оказалось несколько мертвых туш. Окровавленные черно-коричневые пернатые твари были размером с лошадь, имели по две ноги с длинными когтями, коротенькие, рыхло опушенные крылышки и вытянутую зубастую пасть.

– Это еще что за курица-переросток? – присев рядом с одной зверюгой, спросил Матвей. – Рана чистая, прямая и глубокая. Похоже, копьем били.

– Волчатники, – ответила Митаюки-нэ. – Самые страшные звери наших лесов. Умные и всегда голодные. Они куда хуже троерогов и трупоедов. Те сами не нападут, их гнать надобно. Эти же по своей охоте преследовать и убивать станут.