Кристмас

Потом он встал на колени, понюхал и, к изумлению молодежи, даже лизнул пятно на полу.

– Кровь! – безапелляционно заключил Андрей Андреевич, поднимаясь и отряхивая ватные штаны. – Ничего, сейчас разберемся с вашими покойниками. Колясочник утверждал, что мутант скрылся в подвале. Пошли проверим.

Потрясенные вихрем последних событий ребята хранили гробовое молчание и безучастно шествовали за Аникеевым, как дети за своим воспитателем.

Когда они спускались по лестнице, Макс обратил внимание, что она не скрипит, как обычно. Он незаметно топнул ногой – ступенька стерпела, и Фирсов вспомнил про ночную экскурсию в дом ведьмы.

Прежде чем идти в подвал, Андрей Андреевич зашел в столовую и взял со стола пистолет. Внезапно раздался выстрел, и старинная хрустальная люстра, висевшая на длинной бронзовой цепи, разлетелась вдребезги.

– Какой-то дурак патрон в ствол загнал и на предохранитель не поставил, – с досадой заметил Аникеев и пошел за лестницу. Крышка люка была закрыта на навесной замок, и Андрей Андреевич начал сбивать его ребристой рукояткой пистолета. Он сопел от напряжения, высунув кончик языка, и через некоторое время замок с лязгом отлетел в сторону.

Бывший майор откинул тяжелую крышку. Она упала с глухим стуком, подняв целый столб едкой пыли. Андрей Андреевич закрутил колесико допотопного эбонитового выключателя. Электрическая лампочка мигала как маяк – загоралась, но сразу после этого тухла. Прекратив бестолковые попытки, Аникеев снял мешавший ему тулуп и полез в подвал.

– Давайте сюда, не бойтесь, – раздался снизу его голос.

Женя полезла первой, Сергей – следом за ней. Макс предпочел остаться наверху.

В подвале пахло сыростью вековой пыли, смешанной с приторно-пряным ароматом тлена. Сверху шел рассеянный свет, выхватывая из темноты смутные очертания каких-то предметов.

Евгения только отошла от лестницы в сторону, как сразу споткнулась обо что-то и чуть не упала.

– Подожди, сейчас глаза привыкнут, – прозвучало рядом, заставив ее вздрогнуть.

Неожиданно зажглась лампочка. Помещение подвала было таким большим, что по углам прятались тени.

В нескольких шагах от них, привалившись спиной к большой коробке, сидел Александр Севастьянов.

Женя пронзительно закричала, захлебнувшись прерывистым плачем. Он был полностью раздет. Никаких пугающих изменений, вытянутой морды или оскаленной пасти. Голова и плечи юноши были покрыты глубокими ранами, на полу образовалась лужа черной крови.

Аникеев тронул его за плечо, и Александр завалился на бок.

– Окоченел уже, – прокомментировал Андрей Андреевич. – Немудрено, холодно здесь, как в морозильнике.

– Но… я же видела! – стараясь не смотреть на мертвого парня, растерянно сказала Женя.