Крючок для пираньи

Цены на разнообразнейшую местную рыбу, великолепную осетрину в том числе, поражали своей копеечностью — зато любая привозная мелочь радовала ценниками, от которых зашкаливало всякое воображение. Кацуба, правда, не мелочился — похоже было, денег Глаголев не пожалел.

Затарились — к вялому оживлению скучавшей в одиночестве буфетчицы — и направились в нумера, позвякивая многочисленными емкостями. Навстречу попались двое белозубых субъектов — рослые, по-нездешнему раскованные. Мазур моментально определил в них импортных индивидуумов. И не ошибся — один в полный голос бросил спутнику на хорошем английском, будучи уверен, что другие его не поймут:

— Смотри, какая куколка. И что ей с этими аборигенами делать?

Мазур без труда просек тренированным ухом выговор уроженца или постоянного жителя Новой Англии. Они так и разминулись бы, но Шишкодремов, тоже в полный голос (хотя и подчеркнуто глядя в сторону) выплюнул смачную и длинную фразу на отличном сленге, как раз в Новой Англии и имевшем хождение. Если вкратце, белозубому предлагалось не пялить глаза на девочек, а продать свою бабушку чернокожему сутенеру для использования в хитрых заведениях, практиковавших исключительно оральный секс для мексиканской клиентуры.

Эффект был хороший. Белозубый, конечно, моментально обиделся, надул щеки и сжал кулаки, но Вася с отрешенным видом принялся созерцать свой недюжинный кулачище. Второй варяжский гость, по лицу видно, оценил численное превосходство противника и поволок друга за собой, бормоча:

— Без проблем, парни, без проблем…

— Патриот он у нас, — сказал Мазуру Кацуба, кивая на гордо подбоченившегося Шишкодремова. — Тяжко ему видеть иноземное засилье.

— Да я таких на пальме за ноги вешал… — проворчал под нос Шишкодремов.

Очень возможно, он не врал, даже наверняка.

— Пошли уж, вешатель… — буркнул Кацуба.

Мазур в свои годы выпил, как и любой нормальный мужик, не менее цистерны, но на такой пьянке ему еще не приходилось бывать. Потому что это была не пьянка, а чистейшей воды театр для невидимого постороннего слушателя — причем актеры должны были притворяться, что о наличии слушателя и не подозревают.

Хорошо еще, ему не нужно было изощряться в роли примадонны — он попросту помалкивал, изредка вступая с анекдотом или невыдуманным случаем из морской жизни (естественно, никак не ассоциировавшимся у слухачей с военными), а водочку попивал крайне умеренно, поскольку вскоре предстояло идти под воду. Почти так же держался и Вася Федичкин. Зато Кацуба старался за троих, по интеллигентской привычке тараторил без умолку, не слушая собеседников, стремительно надирался, роняя на пол то вилку, то кусок осетрины, бессмысленно ржал и откровенно лез к Свете с руками и сальными намеками.