Тьма после рассвета

Геннадий достал из сейфа папку с надписью «На розыск» и почти сразу наткнулся на то, что искал. В начале октября в розыск были объявлены два человека, подозреваемые в совершении разбойного нападения в Тульской области. Один из них, некто Квасков, ранее четырежды судимый, свой последний срок отбывал в том же учреждении строгого режима, что и Лихачев. Второй, по фамилии Хвощев, ранее не судим.

Вот теперь все срасталось так, что не разорвешь. Подавшийся в бега Квасков с подельником обратились к Лихачеву с просьбой помочь с убежищем.

Видно, на зоне отношения у них сложились вполне доверительные, если не сказать дружеские. И Лихачев отправил их к своей матери, Клавдии Степановне, в поселок Канавино Дмитровского района Московской области. Место тихое, неприметное, мать — человек надежный, если подмазать, потому как до денег жадная, дом у нее на самой окраине, где мало кого встретишь. Предварительно сынок, похоже, позвонил, поговорил с мамой, убедился, что не подведет, посулил изрядную сумму «на расходы и за беспокойство». Но если оно действительно так, то Дмитрий должен был все-таки поддерживать контакты с Клавдией Степановной все годы своего отсутствия. Не мог человек в здравом уме вот так пропасть на два десятка лет, не звонить, не присылать денег, не писать писем, а потом вдруг объявиться и попросить приютить беглых преступников. Глупо, неосторожно, непростительно. «Впрочем, насчет писем — это я погорячился, — осек себя Геннадий. — Письма-то как раз могли и быть, они же нигде не фиксируются, в отличие от денежных переводов и заказных звонков».

Эх, была бы его воля, Гена Синицын попробовал бы восстановить всю картину: общались ли бабка Лихачева и ее сынок все эти годы? Ездила ли она к нему на свиданки? Посылала ли «дачки» на зону? Вели ли они переписку? На зоне письма учитываются и регистрируются, можно все узнать. А вот письма с воли уже не выявить никак, если только сама Клавдия Степановна их не покажет. Впрочем, можно опросить почтальона, хотя смысла в этом не много: даже если она и припомнит, что, дескать, приносила на адрес Лихачевой какие-то письма, поди докажи, что это были письма именно от ее сына.

Да и к чему доказывать? Что это даст? Да, пишет сынок матери. Что дальше? Почему денег много лет не слал? Потому что сидел. А как вышел — долго устроиться на работу не мог, а как устроился — работа черная и зарплата маленькая, самому бы продержаться. Вот удалось заработать или скопить — сразу и выслал мамане на вспомоществование.