Тьма после рассвета
Ноябрь 1982 года. Годовщина свадьбы супругов Смелянских омрачена смертью Леонида Брежнева. Новый генсек — большой стресс для людей, которым есть что терять. А Смелянские и их гости как раз из таких — настоящая номенклатурная элита. Но это еще не самое страшное. Вечером их тринадцатилетний сын Сережа и дочь подруги Алена ушли в кинотеатр и не вернулись… После звонка «с самого верха» к поискам пропавших детей подключают майора милиции Виктора Гордеева. От быстрого и, главное, положительного результата зависит его перевод на должность замначальника «убойного» отдела. Но какие тут могут быть гарантии? А если они уже мертвы? Тем более в стране орудует маньяк, убивающий подростков 13–16 лет. И друг Гордеева — сотрудник уголовного розыска Леонид Череменин — предполагает худшее. Впрочем, у его приемной дочери — недавней выпускницы юрфака МГУ Насти Каменской — иное мнение: пропавшие дети не вписываются в почерк серийного убийцы. Опера начинают отрабатывать все возможные версии. А потом к расследованию подключаются сотрудники КГБ…
Но скорее всего, и через сутки не пущу. У девочки сильнейшая психологическая травма, она находилась на холоде без воды и еды, в таких обстоятельствах мозг часто выключается, чтобы защитить организм и не позволять ему чувствовать холод, голод и жажду. Она в сознании, но насколько адекватна и может ли отвечать на вопросы — пока не знаю. Давать прогнозы не берусь, мозг может восстановиться почти сразу, может через какое-то время, а может не восстановиться никогда.
— Доктор, у нас… — начал было Разин, но строгая дама даже слушать не стала.
— И у нас.
— Пока нет. Я ждал, что вы скажете…
Врач досадливо поморщилась.
— Да какая разница, что я скажу? Родители должны знать, где находится их ребенок. А врач должен знать, какого ребенка привезли, чем он болел, есть ли у него аллергия, хронические заболевания… Это же элементарно, дорогой мой! Вы думаете о том, что сказать родителям девочки, а я думаю о том, как правильно ее лечить.
И, покачав головой, осуждающе добавила:
— Сразу видно, что у вас своих детей нет. Эх, молодежь…
***
— Оль, помоги с галстуком.
Ольга Ермашова с привычной уже тоской посмотрела на мужа, стоящего перед зеркалом. Каждый день свежая сорочка, каждый день меняет галстуки, которых у него штук двадцать. Раньше он таким не был: прикипал к какому-то одному галстуку и носил его неделями, да и сорочки менял не чаще, чем раз в три дня.
Она не сомневалась: у мужа роман. Скорее всего, прямо на работе. И каждый день Ольга Алексеевна задавала себе один и тот же вопрос: какой из трех вариантов выбрать? Спокойно ждать, пока перебесится; уговорить себя, что показалось; уйти и развестись. Вариант с разводом казался ей самым глупым и бесперспективным, она не видела в нем смысла. Зачем ей развод? Что она станет с ним делать? Пустится во все тяжкие и заведет кучу любовников? Смешно! Избавит себя от бытовых хлопот по уходу за мужем? Еще смешнее, потому что с двумя детьми-подростками этих хлопот все равно достаточно, и уже нет никакой разницы, на три порции готовить или на четыре, пять вещей стирать или шесть, и грязи в квартире будет столько же, сколько и сейчас, не больше и не меньше.

















