Тьма после рассвета

В третьем месте им никто не открыл дверь, а соседи сказали, что жилец «больной на всю голову и, слава богу, его месяц назад на всю зиму забрала к себе какая-то дальняя родственница из Краснодара, так что раньше мая он вряд ли объявится». Разин выматерился про себя в адрес того участкового, который, зная о таком человеке на своем участке, не проверяет его хотя бы раз в месяц и даже понятия не имеет, что тот не проживает по месту прописки. Конечно, обязанностей у участковых инспекторов — три огромные кучи, и вряд ли хоть один из них имеет возможность добросовестно выполнять весь этот невесть кем придуманный объем. К этому старший лейтенант относился с пониманием, но все равно злился каждый раз, когда оказывалось, что не охвачен именно тот участок работы, информация по которому совершенно необходима уголовному розыску по конкретному делу.

А Тонечка все трясла его за плечо и уговаривала проснуться.

— Я не сплю, — сердито проворчал Разин. — Просто задумался.

Девушка так близко наклонилась к нему, что Николай уловил запах ее духов, нежный, прохладный, показавшийся ему очень приятным.

Он вышел из машины, осмотрелся. Частный сектор, деревянные домики с небольшими участками. Освещение слабое, фонари расположены далеко друг от друга, асфальта нет, под ногами месиво из размокшей от ноябрьских дождей земли вперемешку с глиной. Домишко самый обычный, каких тысячи: нижний этаж и мансарда. Свет во всех окнах. «Опять не в цвет, — с досадой подумал Коля. — Небось полон дом народу».

Дверь им открыла женщина на вид лет шестидесяти, хотя в учетной карточке значилось, что ей сорок три года. Неухоженная, с обильной сединой, глубокими горькими складками по углам рта, и одета более чем странно: поверх ярко-зеленого вязаного свитера надет летний сарафан, желтый с крупными фиолетовыми цветами, снизу из-под сарафана торчали синие шаровары-треники, какие Разин видел только в кино про довоенное время.

— Пивникова Зинаида Федоровна? Здравствуйте, я из собеса, — начала Тоня, делая вид, что сверяется с какими-то документами. — Вы когда в последний раз подтверждали инвалидность?

— А что, мне пенсия не положена? — забеспокоилась женщина. — Меня в тюрьму посадят теперь?

Тоня завела разговор о прохождении врачебно-трудовой экспертной комиссии, попросила принести последнее заключение, посетовала на то, что в собесе почему-то нет отметки, а так-то все в порядке и Зинаида Федоровна может не волноваться.

— Ну а как вы вообще живете? Справляетесь? Или кто-то помогает? Если что — мы от собеса выделим человека, будет навещать вас два раза в неделю, продукты вам покупать, лекарства, помогать с уборкой, со стиркой.