Тьма после рассвета

А когда нельзя? Нельзя светить интерес к конкретному человеку, нельзя ссылаться на серию убийств, совершенных, скорее всего, маньяком. И как быть, когда твои собеседники — работники такого уровня, где КГБ надзирает на каждом шагу? Это в ЖЭК можно прийти и спрашивать о чем угодно и о ком угодно, никто тебя не остановит и слова поперек не скажет, ведь они — какой-то несчастный ЖЭК, а ты — представитель союзного министерства, сотрудник главка, подполковник. В точно таком же союзном министерстве с тобой будут разговаривать совершенно иначе. Если вообще будут. Принесешь официальную бумагу — получишь ответ, нет бумаги — выкручивайся, как хочешь.

Леонид Петрович костерил себя за то, что вовремя не сообразил и под каким-то совершенно невинным предлогом не попросил у Риммы Михайловны перечень командировок сотрудников ее отдела за 5 лет! Она бы с удовольствием помогла и никому ни слова не сказала бы, это было совершенно понятно по тому, как искусно она флиртовала с подполковником из министерства, стреляла глазами и явно наслаждалась своей ролью негласного источника информации. Но Череменину в тот момент это просто не пришло в голову.

«Ладно, придумаю что-нибудь, выкручусь», — подумал он и решительно направился в сторону кабинета начальника.

Тот сидел, обложившись папками и документами, и выражение лица у него было какое-то непривычное, не строгое, а отчаянное.

— Что у тебя? — спросил он, ставя визу на чьем-то рапорте.

— Я опять по поводу подростков, — осторожно начал Череменин.

Он ожидал очередной вспышки негодования, выговора, упреков — чего угодно, только не того, что услышал.

— Еще запросы? Давай, я подпишу.

Леонид Петрович растерялся. Запросы он не подготовил, пришел просто поговорить, посоветоваться, поставить в известность о своих планах. Для чего марать бумагу, если все равно не подпишут?

— Что ты молчишь? Растерялся? — Начальник неожиданно улыбнулся. — Мы за штатами, если ты помнишь. И мне ясно дали понять, что меня не переназначат. Но в течение ближайших двух месяцев я все еще начальник отдела. Буду выходить в отставку, новое назначение мне не светит, так что бояться мне нечего, даже если попросят освободить должность раньше, чем истечет «заштатное» время. А выслуга у меня такая большая, что месяцем больше — месяцем меньше роли уже не играет. Ну? Чего ты стоишь, как вкопанный? Давай бумаги.

— Я еще не подготовил, хотел посоветоваться…

— Нечего тут советоваться, иди пиши запросы, пока я не передумал.

— Любые? — на всякий случай уточнил Череменин, не веря своему счастью.

— А что, они у тебя сомнительные? Выходят за рамки дела оперативной разработки, которое мы завели по этим подросткам?

— Нет-нет, все в рамках. Один запрос в УВД Калининграда, другой — в УВД Саранска.