Crime story № 2

– За похищение человека полагается статья. А так… Просто маленький обман… Вы приятно проводили время, верно? Пока какая-то сволочь… Ольшанский, конечно, решит, что это наших рук дело, поднимет волну и потребует наши скальпы. Нет, милиция отменяется. Поэтому вы всей дружной компанией сейчас пойдете в столовую, пораскинете мозгами и подадите мне убийцу на блюдечке с голубой каемочкой. Ольшанский узнает о смерти жены только вместе с именем ее убийцы, не раньше.

– Подождите! – неожиданно воскликнул Грызунов. – У меня тут… В общем, я думаю, мы можем узнать что-нибудь важное прямо сейчас.

Все напряженно уставились на него, и художник тотчас пошел бурыми пятнами.

– Я тут диктофончик оставил… На комоде, возле елки.

– Зачем? – спросил Арсеньев. – Для какой такой надобности?

– Ну… Видишь ли, я иногда записываю разговоры… Так можно узнать, кто что о тебе думает, – это бывает очень полезно…

Дядя Петя даже слушать не стал его лепета и шагнул к комоду. За большим канделябром действительно притаился крохотный диктофон. Перемотав пленку, шофер нажал на кнопку воспроизведения записи. Долго ничего не было, потом раздалось цоканье каблуков – это Жанна вошла в комнату.

Хлопнула по выключателю, потом, вероятно, включила разноцветную гирлянду и погасила свет – выключатель щелкнул еще раз. Цоканье каблуков приблизилось – она вернулась к елке. Некоторое время ничего не происходило, и вдруг Жанна потрясенно воскликнула: «Боже мой, что это?! Не верю своим глазам! Не может быть!» Шипение, щелчок – конец пленки.

– Отлично, – сказал дядя Петя. – Это ничего не проясняет. Отправляйтесь в другую комнату, и чем быстрее вы найдете убийцу, тем лучше для вас.

Труп будет ждать тут.

Стол был накрыт к ужину, над приборами метались мятежные язычки зажженных свечей. Под дулами трех пистолетов все выдвинули стулья и расселись по кругу. Двери захлопнулись с одной и с другой стороны.

– Это похоже на детскую игру, – пробормотал Гриша Волчков. – В палача.

– Не могу поверить, что она умерла, – сказал Арсеньев стылым голосом. – Она всегда была такая шумная, такая… агрессивная.

– Интересно, кто сумел с ней справиться? – пробормотал Артем Холодный.

Его стул стоял вплотную к Асиному, и она жалась к нему, как мерзнущая птичка к освещенному окну.

– Признаться никто не хочет? – спросил Арсеньев.

Повисла трагическая тишина, и все принялись смотреть кто куда – кто на пол, кто в стену, кто в окно.

– Жанна чего-то испугалась, – подал голос Грызунов. – Слышали, как она воскликнула: «Боже мой, что это?»

– Скорее Жанна удивилась, – возразил Арсеньев. – Такие женщины, как она, не боятся ничего, кроме сокращения штатов.

– Тебе лучше знать, – пробормотал Гриша, барабаня пальцами по столу.