Крылья за моей спиной

Рядом никого не было, чтобы поругаться или выговориться, а физический труд помогал освободиться от отрицательных эмоций. И вот в самый разгар работы раздался звонок в дверь. Настя отвлеклась от размышлений, спрыгнула со стула, с которого пыталась дотянуться до карнизов над окном, чтобы их протереть, посмотрела на часы, потом прилипшие к вспотевшему лбу волосы смахнула. Звонок повторился, Настя направилась в прихожую, гадая, кто это может быть. Единственный желанный гость, который мог посетить их квартиру, это Фёдор, но время было не его, в это время он обычно уходил в клуб. А открыв дверь и увидев Аверина, она нахмурилась, чувствуя, что дурное предчувствие и раздражение после встречи с Ольгой возвращаются.

— Ты зачем пришёл?

— Мы вчера не договорили.

— И ты явился ко мне домой? Договаривать. Саш, ты с ума сошёл?

Аверин окинул её быстрым взглядом. Настя казалась запыхавшейся, щёки раскраснелись, одета была довольно небрежно, а в руках тряпка.

— Убираешься? Маркелов здесь?

Она вдруг закусила губу в расстройстве.

— Ты пришёл поругаться с ним? Испортить мне жизнь?

— Нет, поговорить. — Он перешагнул порог, вынуждая её отступить, а потом дверь захлопнул. Смотрел испытывающе, а Настя тряпку на пол бросила.

— Машины его нет. Уехал?

— Я должна отвечать? Саш, я серьёзно, ты зачем пришёл?

— Ты вчера сбежала.

Она криво усмехнулась.

— С чего ты взял, что я сбежала? Я ушла, потому что ты начал заговариваться.

За дверью послышались голоса, соседи поднимались по лестнице, смеялись, и Настя машинально отступила в комнату. А Аверину напомнила:

— Ты явился ко мне в дом, уже темнеет, а моего мужа нет. Завтра утром твоя мама разнесёт по всему двору, что я бессовестная шлюха, которая сбивает её любимого сыночка с пути истинного и уводит от законной жены.

Он досадно поморщился.

— Я с ней поговорю.

Настя даже рассмеялась.

— Поговоришь? О чём? Чтобы она меня шлюхой не считала?

— Настя, прекрати! Ты преувеличиваешь, сама на себя наговариваешь!

— Да откуда ты знаешь? Ты вообще меня не знаешь! — Отвернулась от него и пожаловалась: — Надо было послушаться Серёжку, он просил меня уехать… Но я не думала, что так будет, правда. Я не понимаю, что я вам всем сделала. И не понимаю, почему переживаю из-за этого!

— Потому что мы не чужие.

Настя повернулась к нему.

— Не чужие? Не знаю, у меня такое чувство, что я никого из вас никогда не знала.

Саша привалился плечом к дверному косяку, приглядывался к Насте с прищуром. Потом спросил:

— Что случилось? Тебя аж трясёт.

Она приложила ладонь к горящей щеке.

— Ничего. Я сама себя накрутила. — Рукой взмахнула. — Я сегодня снова говорила с Ольгой.

— Поругались?

— Нет! Почему я должна с ней ругаться? Я ей ничего не должна.