Крылья за моей спиной

А она ведёт себя так, словно…

— Что?

— Словно я ей жизнь сломала! Вы все себя так ведёте. И ты тоже.

Аверин на пару секунд опустил глаза.

— Ты не сломала мне жизнь.

Настя приложила ладонь к груди и произнесла, не сдерживая сарказма:

— Спасибо тебе большое. А то после вчерашнего я сомневаться начала.

— Насть, я не собираюсь тебя ни в чём обвинять. Но ты вернулась… — Он помолчал, затем произнёс: — Я хотел, чтобы ты вернулась.

Она покачала головой.

— Я не вернулась, Саша. И не собираюсь возвращаться.

— Ты довольна своей жизнью?

— Да!

— Врёшь. Врёшь. — Он сделал шаг к ней. — Иначе бы так не злилась, не нервничала так.

— Вот только не надо лезть ко мне в душу, хорошо? И я очень прошу тебя уйти. Серёжа скоро приедет.

Сашка сверлил её взглядом, потом с шумом втянул в себя воздух, сунул руки в карманы брюк.

— Я просто хочу знать, почему ты тогда уехала.

— Ты правду хочешь знать?

— Да.

— Хорошо, я скажу тебе правду. — Настя нащупала рукой стол, ища, на что бы опереться, чтобы чувствовать себя поувереннее, а другую руку в бок упёрла. — Я уехала, потому что у меня выбора не было. Потому что вы все, те, которые не чужие, этого выбора мне не оставили. Потому что Серёжка бы уехал, и вы бы меня со свету сжили своими попрёками и шёпотом за спиной. А я не могу так жить. Я не могу жить, когда в меня пальцем тыкают. Потому что ты притащил тогда какую-то шалаву и тебе слова никто не сказал, все злорадствовали, а делали вид, что жалеют меня, а когда я осталась бы одна, мне бы под ноги плевали. И поэтому я уехала. Он позвал, и я уехала.

У Аверина даже губы побелели. Он стоял, глядел себе под ноги, и слушал её. А когда Настя замолчала, нехорошо усмехнулся.

— То есть, ты его не любила?

— Саш, какая разница? Сейчас какая разница?

— Большая. Для меня.

Настя покачала головой.

— Ты зря думаешь, что я буду перед тобой оправдываться. Я ответила на твой вопрос. Хочешь ещё правды? Хорошо. Я не жалею, что уехала.

— Ещё бы ты жалела!"

"— Да, я не жалею! И нечего на меня так смотреть, я не буду просить у тебя прощения. Я ни в чём перед тобой не виновата, я поступила так, как должна была поступить.

— Почему должна?

— Не твоё дело. И вообще, уходи. Нам нечего сказать друг другу.

— Это тебе нечего.

Настя отвернулась, постаралась справиться со сбившимся дыханием.

— Хочешь, чтобы я послушала о твоих обидах?

— А почему нет? Ты не хочешь знать, что со мной было, когда ты с Маркеловым уехала? — Последние слова он договаривал на повышенных тонах, а потом вдруг замолчал. Повисла пауза, после чего он сказал: — Я думал, ты вернёшься. Но прошла неделя, другая, потом месяц… Ты приехала только через десять лет.

Настя стояла к нему спиной, пальцы к губам прижала, когда они затряслись. Сглотнула.

— Всё изменилось.

Он подошёл, разглядывал её.