Крым

Августовское солнце палило, покрывая освобожденную от мундира кожу красноватым загаром. Алексей же в это время был далеко. Там, у Буга, остались самые дорогие для него люди: Катаринка с маленьким Ильюшкой. «Восемь месяцев уже исполнилось его малышу, совсем скоро пойти должен», – думал он с щемящей тоской. Как бы ему хотелось прижать их к себе.

– Папа, папа! – услышал он словно сквозь сотни верст. – Лексинька! Лексинька! Алексей Петрович! Алексей Петрович! Ваше высокоблагородие, беда! – этот крик вырвал майора из дремы, и он, резко вскочив, схватил по выработанной привычке штуцер. – Вашвысокоблагородие, беда! – резко выдыхая воздух, к нему подбежал Макарович.

– Что случилось, сержант?! – на теле уже был мундир, и осталось только лишь опоясаться и накинуть подсумки.

– Прапорщика Скобелева басурмане скрали! – выдохнув, доложился Макарович.

– Чего-о?! Скобелева? – Алексей застыл на месте, буквально не веря своим ушам.

– Так точно, ваше высокоблагородие, его самого, – подтвердил Иван Макарович. – Они там с плутонгом какую-то облаву затеяли в предместьях. Ну, вот, значит, и довылавливались.

– Роту в ружье! – отрывисто скомандовал Алексей. – Кто там из старших его плутонга остался? Всех быстро ко мне!

Перед майором стояли навытяжку два старших унтера Опарин и Травкин. Оба они были бледные и боялись смотреть на командира.

– Повтори еще раз, Кузьма, чего вы там с прапорщиком Скобелевым задумали? – прорычал Егоров.

– На живца, их благородие сказали. Дескать, мы басурман на живца ловить будем! – пролепетал Травкин. – Значится, он как бы для них значительной целью и какой-то такой особливой фигурой станет. И еще что-то про «инициятиву» говорил, которую нам надобно завсегда проявлять. И что нам не нужно ждать, когда что-то там само на нас сверху вдруг свалится.

– Ну-у что? Дождались? Свалилось?! – командир роты оглядел замерших по стойке смирно унтеров. – Я сколько раз вам говорил, что все перемещения по Крыму вне лагеря только лишь строго по трое?! Говорил?!

– Так точно, говорили! – хором гаркнули младшие командиры.

– Ваше высокоблагородие, ну они же сами в офицерском чине? Им же лучше известно, как правильно действовать надобно? У них же там особливый план какой-то был? – протянул жалобно Кузьма.

– А-а! – махнул в сердцах Лешка. – Макарыч, ты всех построил?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – откликнулся старший сержант. – Все егеря в строю. Только вот подлекарь Фрол при раненом Лужине остался. И два караульных в расположении роты.

– Братцы, – Алексей обратился к шести десяткам егерей, стоявших на крепостном дворе. – В городских предместьях захвачен в плен наш офицер, прапорщик Скобелев. Если мы его сейчас срочно не найдем и не высвободим, – и он покрутил головой.