Крымский роман

– А вот скажи мне, Михаил, – уклоняясь от его рук, весело спросила Дина, – тебе ведь надо делами сегодня заниматься?

– Надо… Вот сейчас мужчина поест, позанимается своей женщиной и пойдет на охоту за добычей!

– Но у женщины сил уже нет! Она больше не может! – с наигранным ужасом воскликнула Дина.

– А я ее всю поцелую, поглажу, уговорю…

– Ну, тогда она наверняка согласится! – рассмеялась Дина.

Она поставила перед ним на стол огромную тарелку, на которой красовался омлет с болгарским перцем, грибами, луком и зеленью и две поджаренные сосиски.

– Ешь, кузнец благосостояния и женского счастья! – чмокнула его в макушку и вернулась к плите, варить кофе.

Мишка ел, совершенно разомлев от счастья, и посматривал на нее.

– А вот, скажи мне, Дина, – спросил он, – ты на работу звонила: сообщить, что увольняешься?

– Звонила.

Она села за стол, поставив две кружки с кофе, одну большую – ему и поменьше – для себя.

– Ты поедешь по делам, а я поеду на работу, писать заявление об увольнении. Моего главного инфаркт хватит!

– Только не передумай, – переполошился Михаил.

– Нет, я не передумаю, но уговаривать меня будут.

– Я сейчас доем и тоже начну тебя уговаривать! – пообещал он.

Ната проснулась днем.

Все утро они не спали. Антон рассказывал ей про «рейд по фронтам», как назвала это Наталья.

На самом интересном месте рассказ прервался: они бросились целоваться и опять терялись друг в друге.

Когда она начала выбираться из постели, Антон, конечно, проснулся, но она его снова уложила, успокаивающе погладив и коротко поцеловав в колючую от щетины щеку.

– Спи, спи, тебе отдохнуть надо, – сказала она и поцеловала его в уголки губ.

Антон выпустил ее и опять заснул.

У Наты была намечена встреча с Серегой и другими членами их детской компании.

Желая как можно скорей расправиться со всеми обязательствами и обещаниями, чтобы потом быть постоянно с Антоном и ни на что не отвлекаться, она обзвонила всех вчера, когда была у мамы. А так как сегодня наступила суббота, все с радостью согласились встретиться.

Она уже собралась и наносила последний штрих, подкрашивая губы у зеркала в ванной, но вдруг остановилась, поставила колпачок от тюбика на раковину и, задумавшись, закручивала и откручивала столбик помады, внимательно ее рассматривая.

Поднесла руку ко лбу, потерла неосознанным жестом, задела колпачок, и он упал. Возле раковины, на полу, стояла высокая ваза с водой: завядшие цветы Наталья из нее выбросила, а воду вылить не успела. Колпачок упал прямо в вазу и не тонул, покачиваясь на воде…

Она присела, все так же обдумывая продолжающую формироваться и развиваться мысль и переводя взгляд с помады на колпачок и обратно.

И вдруг подскочила, сильно ударившись головой об угол раковины.