Крымский роман

Чего больше всего завозится, и регулярно, из России?

– Горючее! Топливо в цистернах! – Антон схватился за голову: – Твою дивизию!

– Ты такой смешной, когда хватаешься за голову, похож на мальчишку! – посмеялась Наталья.

– Но на таможенном терминале все цистерны просвечивают рентгеном, – размышлял он.

– Да ладно! – возразила Ната. – Что ты, эти таможни не знаешь: может, они и просвечивают те, что идут для русской части флота, а что для украинской, скорее всего, так, спустя рукава. Если герметично пристроить груз возле люка, например, никто особенно и рассматривать не будет. Но, может, я и ошибаюсь…

– Это стоящая версия.

– Ладно, ты работай, а я пошла. – Наталья поднялась, поправляя одежду.

– Куда ты? – спросил Антон.

– У меня встреча с друзьями детства.

– И когда ты собираешься домой вернуться? – тоном строгого мужа поинтересовался Ринков.

– Куда «домой»? – не поняла она.

– Сюда.

– Ринков, это не дом, а гостиничный номер! – напомнила она Антону.

Он подошел к ней, обнял и нежно сказал:

– Дом – это всюду, где мы вдвоем, даже если это гостиничный номер!

Ната положила свою ладонь на его щеку, заглянула в глаза и сказала:

– Я стараюсь справиться со всеми своими страхами, честно. Но это непросто.

– Я тебе помогу, девочка! Ты только не убегай! – нежно ответил Антон.

– Не убегу. Это я тебе совершенно точно обещаю! – со всей серьезностью заверила она.

– Вот и хорошо! А все остальное мы преодолеем! – Он поцеловал ее. – Ну, иди на свою встречу, я тебе позвоню и заберу тебя.

Поцеловав его еще раз на прощание, Ната ушла.

Хаким чувствовал опасность.

Шкурой чувствовал, нутром, на уровне инстинкта – надвигается опасность.

Как? Кто?

Никто не мог выйти на него – все было продумано и отшлифовано до мелочей.

Он разделся и лег на пол, на теплый ворсистый ковер, дал приказ всем мышцам, начиная с пальцев на ногах и заканчивая кожей на голове, расслабиться.

И стал прокручивать, как кино, перед мысленным взором все события последних дней – людей, разговоры, обстоятельства встреч – кадр за кадром, с того момента, как сел в поезд.

Агентов всех спецслужб, которые вели наблюдение за ним и его людьми, он знал в лицо и только что не здоровался с ними. Эти лица были постоянными, примелькавшимися.

Он еще и еще вспоминал всех людей, виденных в поезде, по дороге в город – шоферов, официанток, продавцов; людей, проживающих в гостиницах, где он останавливался, – всех, кто мелькал за эти дни. Он пытался вспомнить: не встречались ли они дважды, где и при каких обстоятельствах.

И не находил ничего, что бы его насторожило.

Тогда он «пустил раскадровку» событий, час за часом, полагаясь на свои ощущения, зная точно, что любая, даже самая незначительная деталь, вызывающая подозрение, мгновенно даст сигнал в мозг.