Куда заводит страсть

Между тем компания подвыпивших игроков предложила пойти в ""Раммер"", и все дружно высыпали на улицу.

– Ты слышал, что удача изменила твоему братцу? – вдруг спросил Джордж Сельвин.

– Нет, – с любопытством взглянул на него Рэнд."

"– Он задолжал мне около сотни фунтов. Я, разумеется, ничуть не волнуюсь – Беркли всегда аккуратны с долгами. Я просто…

– Ты просто случайно вспомнил это, – тихо проговорил Рэнд. Он шел и думал о брате, об этой его уже укоренившейся пагубной привычке. Хорошо, когда ты часто выигрываешь, и совсем другое дело, если тебе постоянно не везет.

* * *Розали уселась на свое место, радостно оглядываясь по сторонам. Неужели она в самом деле в ""Ковент-Гардене""?

– Поверить не могу, что мы здесь! Мама, ты так добра! – Розали посмотрела наверх. Ложи были заполнены знатью. На запястьях, на груди, а также в волосах дам сверкали бриллианты. Платья их были полупрозрачные, белых и пастельных тонов, с глубокими декольте. ""Как они могут носить их, нисколько не смущаясь?"" – с удивлением думала Розали. – Мама, это просто чудо, что тебе удалось выпросить разрешение у леди Уинтроп! – воскликнула она.

Эмилия улыбнулась.

– Она, конечно, строгая, но не зверь же в самом деле!

Розали оставила при себе свое мнение на этот счет, решив, что сегодня пощадит баронессу. Да и что говорить, возможность забыться на пару часов, перенестись в другое время, в иную жизнь стоила всех перенесенных неприятностей, всех злобных выходок леди Уинтроп.

Между тем спектакль начался. Когда вышел актер Чарльз Кембл, публика затихла, все взоры устремились на сцену. В жизни его считали суетным и тщеславным человеком. Так, он мог отказаться играть Цезаря из-за какого-нибудь пустяка, только потому, например, что слишком короткая римская тога не прикрывала его ноги, а это ему почему-то не нравилось. На сцене же он был невероятие талантлив и драматичен. Роль Отелло ему особенно удавалась, в ней он был почти так же хорош, как знаменитый Гаррик в ""Гамлете"". Его лицо было тщательно загримировано, волосы черны как смоль, и вся его фигура выражала одновременно недоумение и отчаянную решимость. Он был похож на тот образ, который представляла себе Розали, читая Шекспира. Она в волнении сжала руку Эмилии, когда началась сцена обвинения несчастной Дездемоны. ""Задую свет, сперва свечу задую, потом ее"", – проговорил Отелло.

– Как же он может? – прошептала Розали. – Ведь у него нет никаких доказательств.

– Он слишком ослеплен любовью и не видит истины, – тихо ответила ей Эмилия.

Отелло бросился к Дездемоне, и вдруг случилось непредвиденное: из-за резкого движения свеча, стоявшая на столе, упала на пол, и язычок пламени коснулся бархатного занавеса. Действие продолжалось. Между тем драпировка начала медленно тлеть, и потянуло едким запахом гари.