Кукушка

Из оружия, которое он поставляет в некоторые европейские страны, убивают женщин, детей и стариков… Вы можете помочь им. Остановить кровопролитие."

"В принципе, я догадывалась о том, что мне скажет этот человек, понимала, на какие струны он станет давить. И была к этому готова. Да, они были правы! Я не могла не знать о делах мужа. Но при всем при том, что Вуич, без всякого пафоса — был злом, я не считала его злом в абсолюте. Давить на это было бессмысленно. Я не была наивной, и некоторые уроки Ивана запомнила с особенной тщательностью. Жизнь — это не только черное или белое.

В ней нет абсолютного зла. Свет и тень ходят за руку. Да, мой муж был торговцем оружием. Но он был всего лишь посредником, переговорщиком, который представлял интересы совсем других людей. Если его арестуют или осудят… абсолютно ничего не поменяется. Появится просто… другой посредник. А тех, кто слишком много знает — убьют.

— Видите ли… Я понятия не имею, о чем вы говорите. Но я точно знаю, что имею право не свидетельствовать против собственного мужа. Так я могу быть свободна?

Глава 12

Я знал, что с ней будут проблемы. Кожей чувствовал.

И это не имело ровным счетом никакого отношения к моей сумасшедшей тяге к этой женщине. Марта была не из тех, кого можно было легко запугать. И не из тех, кому можно было надавить на жалость. В своей жизни я редко встречал таких скрытных и хладнокровных женщин. Вообще не встречал, если быть до конца откровенным. Кому, как не мне знать, насколько хорошо Марта владела собой? Черт! Она даже дочку оставила без всяких мук совести. Просто потому, что малышка не вписывалась в ее планы. Или… Почему? Я все время об этом думал.

Машина главного скрылась из виду.

Я проводил ее взглядом, но так и остался стоять на крыльце. Брошенный Сеничкиным взгляд ненавязчиво намекал — коли. Будто я сам не понимал, как важны для нас показания Марты. Я подкурил и жадно затянулся, обжигая дымом пальцы. Мне нужно было давить. Давить на самое больное. Вот только на что? И как… Я не хотел для нее новой боли. Почему-то мне казалось, что эту чашу Марта испила до дна. Возможно поэтому и став такой… Какой?

Какой она была? Я не мог ее разгадать. Я внимательно за ней наблюдал, перебирал в памяти воспоминания о проведенных с ней рядом минутах, но мне не удалось и на шаг к ней приблизиться.

Налетел ветер. Холодным дыханием гор проник в мою память. Растревожил то, от чего я так долго бежал. Я затянулся еще отчаяннее. Чтобы горьким дымом забить свежий аромат здешнего воздуха. Не потому ли я здесь так часто курил?

Затушив сигарету, дал себе еще несколько секунд, прежде чем снова нацепить маску профессионала, и вернулся к допросу. Марта сидела все на том же продавленном диване и как будто дремала.