Кукушка

— Не больший? Ладно… — я достал из кармана телефон и, быстро отыскав в нем нужную информацию, сунул его Марте под нос.

— Что ты делаешь?!

— Смотри!

— Зачем? Я не…

— Смотри, мать твою! Это — Леня Торпеда, я его еще по армейке знал, это — Олька Мудрая. Приехала из какого-то Мухосранска, да не поступила. В эскорте деваха подрабатывала…

— Зачем ты мне их показываешь? — Марта вскинула на меня свои невозможные глаза, в которых теперь плескалось непонимание.

— Смотри! — я заставил ее снова взглянуть на телефон. — Первого Вуич убил. Два года назад. Леня под прикрытием вел с ним переговоры о поставке противопехотных мин.

А твой муженек его вычислил. После пытал и убил… — Марта сглотнула, но я безжалостно продолжал. — Олька… Олька нас по мелочи информацией снабжала. Её тр*хал один из приближенных твоего муженька, вот она и была в курсе некоторых дел. Ей Вуич прострелил голову. У нее пацан остался… Первоклашка.

— Отпусти меня! — она дернулась, но я лишь сильнее прижал Марту к стенке.

— Смотри! А этот, вот, тебе знаком… Юра, так, кажется, его звали? Ты извини, при жизни с ним не был знаком. Так что фотографии только такие… Ну, как, узнаешь? Или из-за крови не видно?

— Отпусти меня!

Марта отчаянно забилась в моих руках.

— Будешь и дальше его покрывать? Будешь и дальше?!

— Отпусти! — прохрипела она. — Меня сейчас вырвет!

Я разжал руки. Дерганым движением Марта сделала шаг к унитазу, упала на колени и содрогнулась. Весь суп, который она с таким удовольствием ела, устремился обратно. Будь оно все проклято!"

"Когда рвотные спазмы закончилось, Марта встала не сразу. Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, и я был рад этой передышке.

Она позволила мне взять себя в руки, которые отчего-то дрожали. Я ненавидел то, что делал. Но иначе просто не мог. Мне нужно было достучаться до нее, во что бы то ни стало. Мне нужно было знать, как много ей известно. Чтобы… ее уберечь.

— Тебе лучше? Мы можем идти?

Марта перевела на меня свой вновь опустевший взгляд и, ни слова не говоря, пошла к пластиковой двери. Она была бледной, как смерть.

Уже в кабинете она безжизненным голосом спросила:

— Мне положена какая-нибудь камера? Я ужасно устала.

— Марта…

— Не произноси мое имя!

— Как же мне тебя называть? Госпожа Вуич?

Она резко отвернулась от меня, обхватила себя, будто замерзла, ссутулила плечи.

— Так, хватит… Пойдем!

— Куда?

— Есть тут местечко неподалеку. — Вот и весь ответ. А она ничего и не спрашивала. Молча вышла из унылого здания, молча села в машину. Только на секунду задержала взгляд на моей руке, заботливо приоткрывшей ей дверь. Равнодушно отвела его и скользнула в салон.

— Что ты решила? — первым делом спросил я, когда мы остались одни.