Кукушка

Странно… Это было так странно! Я вроде бы пленница, а вроде — и нет. Он заботился обо мне. Почему? Так сильно нуждался в моих секретах? Хотел втереться в доверие? Напрасно. Со мной такой номер больше не пройдет. Мой мучитель тоже поначалу был очень заботлив. Но стоило ему меня получить, как эта забота приобрела уродливые патологические формы. Он даже мыл меня, сверля похотливым взглядом. От волос до кончиков ног. Я и сейчас, как тогда, ощущала теплую воду, омывающую мое тело, и его ненавистные руки, поигрывающие насадкой для душа…

Я спала долго.

И меня никто не будил. Сквозь марево сна до меня доносились звуки: хлопнула дверь холодильника, зашумела вода, звонким заливистым свистом чайник оповестил о том, что вскипел. Так продолжалось некоторое время. Пока я не услышала тихий жалобный плач. Макс как раз находился в ванной, но из-за грохота допотопной вытяжки, видимо, ничего не услышал.

Двигаясь, как будто в летаргическом сне, я медленно встала. Ничего перед собой не видя, вышла из гостиной, в которой для меня был разложен диван, и двинулась дальше по коридору.

На мгновение замерла у двери, шумно сглотнув, повернула ручку."

"Она лежала в манеже. Красная от крика, и такая большая! Хоть и маленькая… Мое сердце подпрыгнуло куда-то в горло и отчаянно там забилось, не давая мне ни выдохнуть, ни вдохнуть. Рука сама собой потянулась к ребенку. Погладила нежную молочного цвета щечку. А когда я уходила, у малышки начиналась желтушка… Девочка заинтересовалась моей рукой, скосила на нее свои голубые глазки, а после ловко схватила за палец и, не оставив мне шанса опомниться, сунула в рот.

— Что ты тут делаешь? — раздался тихий голос за спиной, но у меня было ощущение, что Макс изо всех сил проорал мне на ухо.

— Ничего! — как преступница, отскочив от кроватки, я все же сумела ответить: — Малышка проснулась и плакала. Я просто подошла.

— Ее имя — Алиса.

— Я знаю! — наши взгляды схлестнулись. Он мог все что угодно обо мне думать! Мне было все равно. Судить меня он не имел права.

Макс повесил полотенце, которым вытирался, прямо на ручку двери и, преодолев комнату несколькими стремительными шагами, подхватил ребенка на руки.

А она… она улыбнулась ему! Широким беззубым ртом. Господи боже…

— Зачем ты ее оставил? — первый вопрос, который пришел мне в голову. Игнорируя его, Макс прошел мимо меня к выходу из комнаты, но все же бросил по ходу дела:

— А что? Мне тоже нужно было просто свалить?

Тут мне нечего было ответить. Я просто проводила растерянным взглядом его удаляющийся вихрастый затылок. Этот завиток совсем не вязался с брутальным образом Макса. Напрочь выбивался из него, как будто смягчал.