Кукушка

— Алиса…

— Да, нам лучше к ней поспешить. Она не любит просыпаться одна, — медленно отводя от меня руки, просипел Максим.

Это был странный вечер… Я занималась малышкой, с какой-то жадностью впитывая в себя каждый ее жест, каждый взгляд и движение, но в то же время я ни на секунду не забывала о том, что мне сказал Макс. Что он заставил меня почувствовать."

"После приема лекарств животик дочку не беспокоил. Она лежала в своей переноске и внимательно разглядывала подвешенную за ручку игрушку. То ли банан, то ли еще что-то… Яркую, с зеркальцем и шелестящей штучкой внутри, которая издавала звуки, когда Алиса неосознанно била по ней своими крохотными ручками.

Это занятие так ее увлекло, что нам с Максом все же удалось доесть свой напрочь испорченный ужин. Не передать, что я испытала, когда после он меня в благодарность поцеловал и, собрав со стола посуду, взялся за ее мытье. В который раз за этот день в моих глазах закипели слезы. Я боялась поверить, что может быть… так.

Вымыв тарелки, Макс, ничего не сказав, вышел из кухни. Спустя пару секунд откуда-то с крыши послышался грохот и его легкие-легкие шаги. В комнату он вернулся с пыльной детской кроваткой в руках.

Взгляд невольно скользнул по его огромным бугрящимся мышцам.

— Это наша фамильная колыбель, — пояснил он, с облегчением сгружая ее на пол. — Тяжелая, зараза. Дубовая… Еле донес.

— Очень красивая, — шепнула я.

— Сейчас приведем в порядок… Зашкурю, замажу трещинки. Заново вскрою лаком — и будет как новенькая.

— Спасибо…

— За что? Она и моя дочь тоже.

Это было уже чересчур, слишком. Это было больше, чем мое сердце могло вынести прямо сейчас. Больше, чем я могла осознать и вместить в голове. Невнятно что-то пробормотав, я вышла из комнаты.

Благо Макс, видя мое состояние, не стал ничего спрашивать и просто молча проводил меня взглядом. На горы опустилась ночь. Черная-черная, абсолютно безлунная. Лишь яркая россыпь звезд серебрила макушки елей. Я брела, сама не зная, куда, и крупные соленые капли падали мне на грудь. За сегодняшний день я выплакала больше слез, чем за весь прошлый год, но даже этого было мало. Макс… он был ожившей мечтою. Моей ожившей мечтою… Но во мне было так мало веры, что я не решалась сделать последний отчаянный шаг. Стоя на краю пропасти, я раскачивалась из стороны в сторону, не уверенная, что вдруг обретенные крылья мне не вырежут прямо с кожей. Взлететь… или упасть? Взлететь… или разбиться о скалы?

Всхлипнув, я вытерла злые слезы и осмотрелась. На заборе, перевернутые вверх дном, висели банки разных форм и размеров. Не зная, зачем, я сняла одну и, что есть силы, бросила на мощеную камнем дорожку. И еще… и еще… В какой-то иступленной истерике, волны которой схлынули, лишь когда его сильные руки обняли меня и прижали к себе.