Куликовская битва

Оруженосец, отрок шестнадцати лет, бежит к дубу, на могучих ветвях которого примостился гридень Савва, как ворон на гнездовище. Окликнув Савву, отрок выспрашивает у него о положении дел на поле Куликовом, потом спешит ко князю, шурша прошлогодней опавшей листвой.

– Давят татары всем скопом на большой полк и на полк левой руки! – донесся до Нелюба встревоженный юный голос. – Оба полка наши все больше назад подаются, княже.

Негромко ругнувшись себе под нос, Владимир Андреевич решительно зашагал туда, где сидел на трухлявом поваленном тополе воевода Дмитрий Боброк.

До Нелюба смутно долетали довольно резкие фразы их короткого разговора:

– Ты заснул, что ли, брат? – сердито обратился к волынцу Владимир Андреевич. – Татары все больше теснят полки наши к Непрядве, а мы бездействуем!

– Не приспело еще время для удара, брат! – сказал Боброк холодно и непреклонно. – Пусть побольше татар втянется в прорыв на нашем левом крыле, тогда мы и ударим!

– Так ратники наши гибнут во множестве, брат! – кипятился Владимир Андреевич. – Стяги наши так и падают один за другим! Великокняжеский стяг тоже рухнул! Пора выступать, воевода!

– Рано еще! – стоял на своем Боброк. – Терпение, брат! Ударить надо наверняка!

Владимир Андреевич, не пряча своего раздражения, отошел обратно к своей дружине.

Истекал четвертый час тяжелейшей битвы. Грозный гул сражения все явственнее смещался на юго-запад, постепенно отдаляясь от болотистой речки Смолки в сторону крутого берега реки Непрядвы.

Нелюб слышал, как обеспокоенно переговариваются воины из его десятка:

– Дозорный на дереве молвит, что все поле павшими завалено, аж травы не видно! Мнут нехристи полки наши, силятся прижать их к речке Непрядве.

– Долго ли нам еще тут сидеть? Соратники наши бьются с татарами, а мы в лесу хоронимся, как кроты в норе!

Нелюбу вдруг вспомнилась Домаша. Ее большие прекрасные очи, улыбающиеся уста, пушистые распущенные волосы. Если он погибнет здесь, значит, счастье его было коротким, а если все же уцелеет…

Вдруг раздался властный голос воеводы Дмитрия Боброка:

– Пришло наше время, братья! По коням! Дерзайте!..

Тенистая чаща леса разом ожила, наполнилась лязгом оружия, шуршанием листвы под ногами. Дружинники садились на коней, покрывали головы шлемами. Всем не терпелось ринуться на врага!

Серпуховская дружина первой начала выдвигаться из леса на равнину.

«Вот и пришел наш час! – подумал Нелюб, понукая застоявшегося коня. – Милая Домаша, поминай меня в своих молитвах!»"

"Русским дружинам, вылетевшим из леса на озаренный солнцем простор, открылась способная потрясти любое воображение панорама огромного сражения.