Куликовская битва

– Численность пешей Мамаевой рати знаешь? – спросил князь, глядя Прохору в глаза.

– Этого не ведаю, княже, – честно признался Прохор.

– Не первый гонец из Орды к нам с такими вестями приходит, – промолвил рыжебородый боярин. – Два месяца тому назад тоже беглец из Орды на Москве объявился, о той же беде нас предостерегал.

– Как звали того беглеца? – раскрасневшись от собственной смелости, спросила Янина.

Рыжебородый боярин пожал плечами.

– Ропшей его звали, – сказал князь.

– Так это же наш гонец, княже! – радостно воскликнула Янина. – Стало быть, добрался Ропша до Москвы! Обещал добраться – и выполнил обещанное.

– Ну-ка, красавица, поясни нам толком, – обратился князь к Янине.

Янина, волнуясь и запинаясь, принялась рассказывать князю и боярам историю своего пленения, а также о нелегком житье-бытье Прохоровой сестры Настасьи в Сарае.

– Когда Настасья угодила в наложницы к ордынскому хану, тогда-то она и смогла подслушать разговор ханских эмиров с Мухаммедом-Булаком, – молвила Янина. – Из разговора этого Настасья узнала, что Мамай собирается сокрушить Московское княжество и подговаривает на эту войну с Москвой литовского князя и князя рязанского. Мы с Настасьей, когда довелось нам встретиться в Сарае, ломали голову над тем, как весть эту на Русь переправить. Наконец, мы нашли Ропшу-удальца и помогли ему бежать из неволи.

– Верно молвишь, красавица, – улыбнулся князь. – Ропша в точности говорил мне то же самое. И о вас с Настасьей не забыл упомянуть.

– Где же он, княже? – вспыхнула Янина, прижав руки к груди. – Увидеть мне его надо!

– Обязательно увидишь, лада моя, – сказал Дмитрий Иванович, – но не нынче. Я ведь Ропшу в дружину свою определил, ибо мне такие удальцы шибко нужны. Часть моей дружины в дальней степи дозор несет, чтобы татары незванно к нам в гости не пожаловали. В том отряде и пребывает твой Ропша, красавица.

– Князь, возьми и меня в свою дружину, – промолвил Прохор. – На коне я ездить умею, силой меня бог не обидел. Владеть мечом и копьем я быстро научусь! За Настасью хочу с татарами поквитаться.

– Неужто думаешь, младень, что дойдет у нас до сечи с Мамаем? – хитро прищурился Дмитрий Иванович. – Неужто веришь, что одолеет наша рать Мамаевы полчища?

– На Воже ведь полки наши разбили татар, княже, – без заминки ответил Прохор. – Стало быть, и Мамая одолеем!

Дмитрий Иванович засмеялся, сверкнув крепкими белыми зубами.

– Верно молвишь, младень, – сказал он. – И мыслишь верно! Ладно, беру тебя в свою дружину. Коль ты – мститель за сестру, то с поля битвы не побежишь.

Прохор выскочил из-за стола и низко поклонился князю.

– А вы, красавицы, отчего в дружину не проситесь? – подмигнул Янине и Милаве седоусый боярин с красным носом.