Куплю тебя, девочка

Тогда я подумал, что лучше сохраню твой образ невинным. Бля, Ален. Я не знаю, как еще объяснить. Я не желаю тебе смерти. Сейчас меньше всего я хочу, чтобы ты умирала. Понимаешь?!

— Ясно, — сказать мне на это нечего. Лучше смерть, чем принятие моей судьбы. Ясно.

Надеваю на высохшее тело вещи, скрывая от Никиты интимные части тела.

— Я не хотел тебя обидеть, — говорит он. — Главное, что ты жива.

— Не главное, — усмехаюсь. — Для тебя не главное. Но я не в обиде. В том возрасте я была в гареме и училась пихать себе в зад и рот разные приспособления, так что ты прав.

— Ален…

— Я не в обиде, Никита, — улыбаюсь, сдерживая слезы. — Ты вытащил меня из такого говна, что я век с тобой не расплачусь. Ну или пока не придут документы.

С этим отвожу от красивого лица взгляд и выхожу к Камилю и Ане.

— Они, кстати, скоро будут готовы? Документы…

— Скоро, — бурчит Никита, поднимая на руки Аню, несет к машине. Мы с Камилем за ним."

"Идем некоторое время, пока не отстаем, что даёт возможность оставаться вне зоны слышимости. Ветер уносит наш голос к воде…

— Он не сможет тебя любить, — замечает Камиль, и я поворачиваю голову. Послушаем. — У него слишком высокий порог ответственности перед отцом. Мания какая-то, чтобы тот им гордился. Первый на олимпиадах, первый на соревнованиях. Иногда его совершенство раздражает.

— И, конечно, ему нужна совершенная девушка. Невинная, без клейма, — киваю, все прекрасно понимая. Только понимание отзывается болью от ножевой раны.

— Ты умница. А вот, кстати, мне срать на отца и на невинность.

— Это предложение? — смеюсь я, но Камиль как никогда серьезен.

— Никогда не видел, чтобы кто-то бросался ради другого в воду столь стремительно. Человек всегда сомневается. Всегда, понимаешь?

— Не было времени сомневаться.

— Я бросился не сразу.

— Главное, что ты это сделал, — кладу я руку ему на плечо, а он притягивает меня к себе, обнимает, но тут же дергается от крика.

— Алена, в машину!

— Когда ты поймешь, что не нужна ему. Приходи ко мне, — шепчет он мне на ухо, а я качаю головой.

— Не приду, — отстраняюсь и улыбаюсь. — Для меня ты просто мужчина, каких тысячи, а Никиту я люблю.

— Вот так? Ты же его не знаешь.

— Не этого Никиту, а того, что он запрятал, когда стал жить этой лживой жизнью. Напоказ. Понимаешь?

— Не совсем.

— Ну и ладно, — улыбаюсь, треплю еще влажные темные волосы Камиля.

После чего под напряженным взглядом иду к Никите. Вот уж правда. Отелло.

— Ты не будешь с ним трахаться, — твердо говорит он мне на ухо, пока держит дверь, а я киваю со смешком.

— Конечно, нет. Он же на меня не дрочил…

— Что тебе говорил мой отец?

Этот вопрос я ожидаю с самого отъезда от карьера. Но задал Никита его только, когда неугомонная Аня успокоилась и уснула, отвернув курносый нос.