Ладога

Лопнувшая кожа уродливо сползала ниже, на ребра, а под ней судорожно дергалась обожженная алая плоть, вся изрезанная сине-черными разводами…

Голова у меня закружилась, взор закатился к потолку… Вот и конец…

Пропали мысли, канули в тихую молчаливую темноту…

– Беляна… Беляна…

Кто зовет меня? Олег? Нет, не его голос…

Глаза открывать не хотелось – хорошо было лежать и ни о чем не думать, но голос не давал покоя, теребил:

– Беляна… Беляна… Оттар…

– Чего тебе? – шепнула устало, не размыкая глаз, и вдруг вспомнила все, распахнула их, воззрилась на грудь.

Аккуратно замотанная повязка скрывала рану. И боли не было почти – пощипывало лишь немного. Сколько же пролежала я без памяти? День, два? Почему испугалась ожога пустячного? Чай, в рабстве и посильней увечили… Видать, отвыкла от боли, зажирела да раздобрела, саму себя жалеючи…

Веки налились тяжестью, сами собой вниз поползли, вновь окунули меня в сладкую дремоту.

– Я же говорила – встанет она, и ожог заживет! – раздался надо мной Неулыбин голос.

– Ох, старуха, кабы не болезнь ее – не руку бы я тебе сломал – шею свернул! – Это Оттар, не иначе…

– Ну и дурак бы был… – беззлобно отозвалась Неулыба – Она мужа, может, от смерти сберегла, с моей руки легкой.

– Какой смерти?

– Не знаю! Ведаю одно – теперь тому подлецу, что Вассу утянул, вдвое тяжелей будет. Васса Эрика дождется, а значит, придется злодею дело не с одной упрямицей иметь, а с многими. Да еще и с волхом, ему богами предназначенным…

– Не понять тебя… – Оттар бережно смочил мои губы мокрой тряпицей. – То ли заговариваешься, то ли впрямь такая ведунья, что до самого Асгарда зришь…

– Какого Асгарда? – смутилась Неулыба.

– Асгард – городище урманских добрых богов, – отозвалась я, по-прежнему не открывая глаз. Хорошо было лежать, слушать заботливые голоса, чуять на своих губах нежную влагу…

Оттар довольно заурчал, а Неулыба склонилась ко мне, зашептала, обдавая чесночным запахом:

– Этот ворог чуть не убил меня! Понять не мог, почему ты к себе головню горячую прижимаешь и ему не отдаешь… Ты-то понимаешь хоть, что смогла до Вассы докричаться, лишь со смертью рядом пройдя? А он думал, это я тебя околдовала… Ринул так, что руку сломил. Верно, и до лета не приживется… А все-таки спас он тебя – из рук самой смерти выдернул. И ребеночка твоего спас. А Олег твой…

– Знаю… Все знаю…

Я и впрямь знала. Легко было на сердце – значит, отошла от мужа скорая беда.