Лабиринт Ванзарова

Кому он понадобился.

– Ответ может оказаться простым?

– Истину так трудно обнаружить потому, что она чаще всего перед глазами.

– Вам уже известно, что произошло, друг мой проворный?

– Только логические предположения.

– Так я и знал, – Лебедев спрятал в саквояж склянку нашатыря. – Опять ваша психологика… Как она поможет разыскать того, кто режет горло?

– Не поможет – попросим доктора Котта уловить психические эманации преступника, – сказал Ванзаров.

– Не пугайте, друг мой. Не убеждайте, что окончательно сошли с ума.

Не хватало, чтоб отправились на розыски в четвертое измерение, – Лебедев кивнул на пустую раму. – Такие прогулки плохо кончаются.

– Допустим, – ответил Ванзаров, поглядывая, как нити чуть шевелятся.

Покорность друга говорила о том, что он надумал нечто важное и не подпускает к своим мыслям. Аполлон Григорьевич насторожился.

– Свечи нет?

– Допустим…

– Дощечки с веревкой нет? В этом причина?

– Разумное предположение…

Неизвестность, за которой скрывается нечто любопытное, требовала немедленного разоблачения.

Любопытство – это грех. Как известно.

– Спорим, что среди осколков прячется обрывок снимка с женской головкой, – заявил Лебедев, будто бросая вызов.

И получил равнодушный ответ:

– Там ничего нет.

Проиграть пари второй день подряд криминалист не желал. Да и бесполезно. Он заметил, что Ванзаров уставился на мраморный камин. Явно бродит по тропинкам мысленных дебрей. Беспокоить нельзя. Аполлон Григорьевич смирился и поправил простыню на трупе, как скульптор укутывает свое творение. Он ждал.

Ванзаров повел головой, посмотрел на Лебедева, будто проснувшись.

– Не стали перебирать осколки?

– Верю вам на слово. О чем думали?

– Над вашим вопросом, Аполлон Григорьевич: как могли вывести Самбора? – Ванзаров демонстративно обвел взглядом гостиную. – В номере следов борьбы нет. Вывод: насилия над спиритом не было. Он вышел сам.

– Или его вынесли, – не удержался Лебедев и уточнил: – Оглушили и вынесли.

– Мысль здравая, логичная. Испытаем?

– Ну попробуйте, – поддержал криминалист. Маевтику не любил, но играл в нее с удовольствием.

Только с Ванзаровым.

– Самбор комплекции, как погибший. Иначе Зволянский не ошибся бы.

– Допустим.

– В этом теле около… – Ванзаров глянул, прикидывая вес, – около пяти пудов[36].

– Чуть меньше, – согласился Лебедев.

– Одному не вытащить.

– Могло быть двое.

– Вопрос: жертву зарезали до или после того, как оглушили Самбора?

– До, – поспешил Лебедев.

– Вопрос: Самбор видит, как убивают человека, и не пытается спастись.