Дочь регента

Видите ли, джентльмены часто пишут мне письма, делая всякие заманчивые предложения.

— О, Мэри-Энн! И ты их принимаешь?

— Смотря по обстоятельствам, — ответила дочь. — Пока что я хочу произвести хорошее впечатление на парламентскую комиссию."

"И ей это удалось. Она оделась очень продуманно. Голубое шелковое платье — в тон ее голубым глазам — красиво сочеталось с белыми мехами. Муфта была тоже белой. Мэри-Энн выглядела потрясающе, лет на десять моложе, чем была в действительности. Волнение всегда шло ей на пользу. Ну, и за словом она в карман не лезла.

Собственно говоря, она и в приличное общество смогла проникнуть не только благодаря своей красоте, но и потому что была очень сообразительной, а порой проявляла просто-таки недюжинный ум. На белокурую головку Мэри-Энн надела белую меховую шляпку с кокетливой вуалью. И в таком виде предстала перед благородным собранием.

Большинство членов комиссии было очаровано. Мэри-Энн была такой женственной, держалась скромно, но не терялась. Она прекрасно дала отпор тем, кто пытался подловить ее на неточностях, и, к радости и восторгу многочисленных зрителей, сбила с них спесь.

Это было поражение герцога Йоркского и триумф Мэри-Энн.

Факт дачи взяток был установлен. Сомнений на сей счет не оставалось. Теперь вопрос стоял иначе: насколько герцог Йоркский вовлечен в торговлю званиями? Неужели он совершенно ничего не знал? Это было маловероятно, однако королевская семья придавала доказательству непричастности Фредерика к мздоимству огромное значение. Пусть уж он лучше выглядит дураком, чем мошенником.

Мэри-Энн, побуждаемая своими сторонниками, которым хотелось сделать ее любовника всеобщим посмешищем, принесла письма Фредерика, и их зачитали в суде.

Это был апофеоз, ибо Фредерик не блистал ученостью, писал не соблюдая грамматических правил, с орфографическими ошибками. Однако сведений в этих письмах содержалось много, и они весьма красноречиво свидетельствовали о его близости с обворожительной Мэри-Энн. Эти письма цитировались во всех кофейнях и тавернах.

Король говорил без умолку часами. Он призвал к себе Фредерика и потребовал объяснений.

— У тебя нет чувства долга, чувства собственного достоинства. Ты не можешь вести себя, как полагается примерному мужу. У тебя же есть жена... чего тебе не хватало? Да, конечно, она развела зверюшек. Оказалась бесплодной... Не смогла родить ни одного ребенка. Это весьма прискорбно. А? Что? Но не настолько же ужасно, чтобы связываться с падшей женщиной и подрывать дисциплину в армии. А? Что?

Фредерик был в отчаянии. Он и сам не понимал, как влип в такую историю.