Дочь регента

Она моя жена, но я никогда ее не любил и открыто это показывал. Ну, а она... она всегда отдавала предпочтение своим зверюшкам». Герцогиня кивнула.

— Да, я слышала, — сказала она. — И думаю, что в такие минуты мы должны быть под одной крышей.

— Что? — вскричал Фредерик.

— О да, — подтвердила жена. — Поэтому я и приехала в Лондон.

— Но ты же ненавидишь Лондон!

— Да, я предпочитаю жить в деревне.

— А как же твои собаки, кошки, птицы и обезьяны? Ты же их так любишь.

— О них позаботятся. Я им сейчас не нужна.

— А мне... нужна.

— В подобные минуты жена должна быть с мужем.

.. должна показать, что верит в его невиновность. Они должны быть вместе. В другие времена — ради Бога, пусть каждый живет своей жизнью... но в минуты невзгоды надо быть вместе.

Фредерик посмотрел на жену затуманившимся от слез взором. Он был сентиментален, как принц Уэльский, и его глубоко тронуло, что из окружающих она была единственной, кто захотел оказать ему поддержку.

Дело закончилось тем, что двумястами семьюдесятью восемью голосами против ста девяноста шести Фредерик был признан невиновным в коррупции.

Расхаживая по гостиной Касл-Хилл, Эдвард с ликованием выслушал вердикт парламента.

— Ему придется уйти с поста главнокомандующего, — сказал он Джули. — Это слишком большой позор, когда человек причастен к столь грязной истории.

— Даже если доказана его невиновность?

— Моя дорогая Джули, сто девяносто шесть человек считают его виновным. Нет, ему придется подать в отставку.

— И тебя назначат на его место? — спросила Джули. Фред мрачно поджал губы.

— Кто знает? Может быть, им уже надоели герцоги королевской крови. Фредерик опозорил не только себя, но и всю нашу семью.

— Не расстраивайся, — попыталась утешить его Джули.

— Когда-нибудь тебя оценят по достоинству.

— Ладно, — с удовлетворением изрек Эдуард, — хотя бы Фредерик получил по заслугам. Думаю, теперь отец не называет его «Надеждой парламента». Что же касается Георга, то он постоянно становится объектом насмешек, волочась за женой Хертфорда.

— Какая жалость, Эдуард, что ты не старший сын! Но с другой стороны, тогда бы тебя женили на принцессе Каролине.

— Избави Бог! — вскричал Эдуард. — В моей жизни есть только одна женщина: это ты, Джули.

Джули это знала и была довольна.

— Я рада, что у них хотя бы один ребенок родился. А то бы нас не оставили в покое, — сказала она.

— Да... Ох, уж эта девчонка! Настоящий сорванец! Ее неплохо было бы хоть немного приучить к дисциплине.

— Бедняжка Шарлотта, — вздохнула добросердечная Джули. — Не забывай, каково ей приходится с таким отцом... и с такой матерью. Они ведь так враждуют!

— Мадемуазель Шарлотту, по-моему, это не тревожит. Я слышал, она с каждым днем все больше задирает нос и ведет себя так, будто уже стала королевой Англии.