Дочь регента

Вдобавок говорят, он очень некрасивый... маленький... тощий... и сказать ему нечего...

— Вы всегда можете сами поддержать беседу, — возразила Корнелия.

Шарлотта громко рассмеялась.

— Я не собираюсь выходить за него замуж, Нотте. И недвусмысленно заявляю, что меня никто не заставит.

— А ваш отец уже говорил с вами о принце?

— Нет, и это странно. Я же знаю, почему принц здесь. Он явился, чтобы заслужить мое одобрение. Но я до сих пор с ним не виделась... и постараюсь избежать этой встречи. А мой отец ничего не говорит.

— Я полагаю, он старается проявлять доброту.

— Вы действительно так думаете? — восторженно спросила Шарлотта.

— Конечно, — откликнулась Корнелия. — Когда он говорит о вас со мной, он проявляет горячую заинтересованность.

Шарлотта внезапно произнесла:

— Дорогая Нотте, я хочу серьезно поговорить с вами. Корнелия слегка забеспокоилась, и Шарлотта поспешила добавить:"

"— У меня когда-то были дружеские отношения с капитаном Гессе... Очень дружеские.

— Моя дорогая принцесса, что вы хотите этим сказать?

— То, что... что у меня был с ним роман.

— Бог мой! — вскричала Корнелия.

— О, вы не должны волноваться.

Ничего страшного не произошло. Теперь я понимаю, что он относился ко мне с огромным уважением. Я была очень юной, глупой и неопытной, и поэтому легко могла произойти... беда. Кстати, мы писали друг другу письма.

— Письма?!

— Не повторяйте за мной, словно эхо, милая Нотте. Это меня раздражает. Я же сказала, мы переписывались. Я его письма уничтожила.

— А он ваши хранит?

— Если не сжег, то, наверное, хранит. Мне становится немного не по себе, когда я вспоминаю, что там написано.

Корнелия пришла в ужас. Единственным утешением в этой истории служило то, что переписка имела место до назначения Корнелии на должность наставницы Шарлотты.

Но все равно она волновалась при мысли, что у какого-то авантюриста — а капитан вполне мог оказаться авантюристом — хранятся письма принцессы... причем принцесса допускала в них некоторые вольности...

Корнелия быстро нашлась.

— Вы говорили про письма мисс Элфинстоун?

— Нет, но когда увижу, скажу. Мне не хотелось ей об этом писать. Я думаю, писать такие вещи неблагоразумно.

— Что ж, следовательно, урок пошел вам на пользу, — довольно резко сказала Корнелия.

«Милая Нотте! — подумала Шарлотта. — Она так говорит, потому что волнуется за меня». Корнелия опять задумалась.

— Когда вы все расскажете мисс Элфинстоун, то, пожалуй, лучше предупредить ее, что со мной вы уже поговорили. Может быть, мисс Элфинстоун захочет со мной посоветоваться. Если да, то скажите, что я буду рада.

Шарлотта обняла Корнелию и поцеловала. В трудную минуту Корнелия хотела только одного — помочь своей воспитаннице, и была готова ради этого забыть свои разногласия с Мерсер.