Дочь регента

Не столько о своей участи, сколько об имуществе, которое она оставит после себя.

Что будет с ее милыми собачками? А с птичками? Она же их так любит! Для них будет трагедией, если она умрет.

А книги? А украшения? Поскольку она была дочерью принца Уэльского, ей принадлежали очень дорогие украшения; порой ей даже позволяли их надевать — когда она должна была предстать перед бабушкой в ее гостиной. Да, определенно нужно навести порядок в делах!

— Я составлю завещание, — заявила Шарлотта миссис Кэмпбелл.

— В ваши-то годы? — воскликнула придворная дама.

— Моя дорогая миссис Кэмпбелл, откуда нам знать, когда придет наш смертный час?

Миссис Кэмпбелл побледнела.

Она же постоянно говорила о своей загадочной болезни. И Шарлотта после очередного припадка ярости любила ее слушать, зная, что миссис Кэмпбелл очень нравится рассуждать об ужасном состоянии своего организма. Шарлотта любила миссис Кэмпбелл, поскольку с ней можно было говорить на любую тему. Кроме страсти говорить о своих болячках — а у миссис Кэмпбелл были прямо-таки навязчивые мысли о смерти, — придворная дама еще любила спорить и обычно из духа противоречия занимала точку зрения, противоположную той, которую высказывал собеседник.

Однако Шарлотта сейчас затронула единственную тему, по поводу которой у миссис Кэмпбелл не было расхождений с принцессой.

— Это правда, — вздохнула миссис Кэмпбелл. — Подчас у меня сердце начинает так странно биться... неровно и гулко... в такие мгновения я бываю совершенно уверена, что настал мой последний час.

— Вот видите! — воскликнула Шарлотта. — Я, конечно, еще молода, но кто знает, может быть, старуха-смерть уже притаилась в углу и поджидает меня? Поэтому, дорогая Кэмби, я составлю завещание.

— Хорошо. Я полагаю, это поможет Вашему Высочеству немного развеяться.

И это помогло.

Ах, какое же удовольствие думать о своем имуществе и о том, как будут рады те, кто получит его по наследству! Но, наверное, им будет и немножко грустно. Они скажут: «Милая Шарлотта, она была такой несносной, но все-таки сердце у нее было доброе». Да, она докучала Фишке, но зато исцелила сердце миссис Гагариной, и миссис Гагарина, а также Луиза Льюис ее очень любили.

Когда Шарлотта думала о собственных похоронах, к ее глазам подступали слезы.

Будут бить барабаны, в Лондоне повсюду будет звучать колокольный звон. Мебель в ее комнате покроют черной тканью, а принц Уэльский будет рыдать так, как не рыдал никогда в жизни. Принцесса Уэльская обезумеет от горя. И скажет принцу: «Давай снова жить вместе. Пусть у нас родится еще один ребенок. Шарлотта хотела бы этого».

«Но я не хочу! — тут же мысленно добавляла Шарлотта. — Во-первых, потому что они ненавидят друг друга, а во-вторых, я не хочу брата или сестренку.