Ларк-Райз

Кое-где на завтрак давали холодную говядину или баранину и даже горячее ирландское рагу, полдник всегда был плотным, с пудингом из нутряного сала, за которым следовало нарезанное горячее мясо. Комнаты служанок по современным меркам были бедными; но спать в просторной мансарде вместе с двумя-тремя другими служанками тогда не считалось помыкательством при условии, что у каждой имелись своя кровать, комод и умывальник. Ванной комнаты прислуге не полагалось. Часто ее не было и у хозяев. В некоторых семьях обустраивали лишь одно такое помещение для собственного пользования; другие предпочитали ставить ванну в спальне. Сидячая ванна входила и в обстановку комнат для прислуги. Как и хозяйские дети, слуги не могли проводить вечера вне дома, а если им необходимо было куда-то пойти, они получали особое разрешение. По воскресеньям прислуга обязательно посещала церковь, неважно, хотела она того или нет, но свои воскресные шляпы с алыми розами и страусиными перьями девушки должны были оставлять в коробках под кроватями, а вместо них надевать «уродливые» и смешные плоские шляпки. Когда принцесса Уэльская, впоследствии королева Александра, ввела моду на завитую челку надо лбом, которая распространилась повсеместно, служанкам челки были запрещены. Они должны были носить гладко зачесанные назад волосы. А вот это уже считалось помыкательством.

Жалованье, которое получала прислуга, позабавило бы современных молодых домоправительниц. На первом, «временном», месте девочке платили от одного до двух шиллингов в неделю. Взрослая служанка в семье торговца получала семь фунтов в год, примерно столько же – прислуга на ферме. В доме священника кухарке платили шестнадцать фунтов в год, служанке – двенадцать; это была отличная прислуга. Младшие служанки в богатых домах начинали с семи фунтов в год, с карьерным ростом это жалованье увеличивалось, и, наконец, старшая горничная получала до тридцати фунтов. Хорошая кухарка могла попросить пятьдесят и даже, пригрозив уйти, добиться прибавки еще на пять фунтов. Прислугу держали любые «что-то из себя представлявшие», как тогда говорили, персоны: супруги конюхов, сельских учителей и, разумеется, трактирщицы и лавочницы. Даже жены плотников и каменщиков платили девочке шесть пенсов за то, чтобы она чистила ножи и обувь и по субботам выводила детей на прогулку.

Как только у матери появлялась хотя бы одна дочь в услужении, нагрузка на нее слегка ослабевала.