Ларк-Райз

– Это же крепость! Крепость! – воскликнула она и пошла дальше, напевая своим тихим немелодичным голоском тогдашний гимн Армии спасения: «Крепость, держись, я иду».

Сходство Ларк-Райза с крепостью было куда полнее, чем в Лорином детском восприятии. Деревня действительно находилась на осадном положении, и главным ее врагом являлась Нужда. Однако, как всякие граждане во время долгой, но не слишком настойчивой осады, ее обитатели привыкли к тяжелым условиям жизни и были способны довольствоваться любой мимолетной радостью, а порой даже смеялись над своими обстоятельствами.

Переход из домов пожилых людей в дома осажденного поколения открывает очередную главу деревенской истории. Все безделушки и непритязательные излишества, характерные для прежнего образа жизни, уже исчезли. Это были жилища бедняков, богатых только детьми, сильными, здоровыми детьми, которые через несколько лет будут готовы начать работать и дадут приток хорошей, здоровой крови для обновления городского населения; но пока их родители должны были прикладывать все усилия, чтобы накормить и одеть своих чад.

В их домах добротная, прочная, сделанная вручную мебель предков уступила место дешевым и уродливым изделиям раннего машинного века.

Деревянный стол с ребристой столешницей, вытертой от непрестанного скобления, четыре-пять «виндзорских» стульев со вздувшимся и облупившимся лаком, столик для семейных снимков и безделушек, а также табуреты у камина и кровати на втором этаже и составляли коллекцию, которую ее владельцы называли «наша обстановка».

Если у отца и было собственное кресло, в котором он мог отдохнуть после дневных трудов, то оно представляло собой всего лишь увеличенную копию жесткого «виндзорского» стула с приделанными к нему деревянными подлокотниками.

Часы, если таковые имелись, были дешевым иностранным изделием, стоявшим на каминной полке; и редко можно было надеяться, что они будут показывать точное время хотя бы двенадцать часов подряд. Те женщины, у которых не было в доме каминных часов, утром вставали по карманным часам мужа. Затем он уносил часы на работу, что, должно быть, доставляло большинству жен большое неудобство, но являлось прекрасным предлогом для сплетниц, которые, если хотелось поболтать, всегда могли постучаться к соседке, чтобы узнать, который час.

Немногочисленная глиняная посуда была недостаточно хороша, чтобы выставлять ее напоказ, и между приемами пищи ее уносили в кладовую. Оловянная утварь и блюда, украшавшие поставцы, исчезли. Их еще можно было в изобилии отыскать в садах и свинарниках. Иногда бродячий лудильщик высматривал какой-нибудь оловянный предмет и выпрашивал его или покупал за несколько медяков, чтобы переплавить и использовать в своем ремесле.