Лавка редкостей, или Наташа, ты попала!

 — Я сам гляну. Не обижайся, но в магии я всё же разбираюсь лучше.

Глава 15.4

На что уж тут обижаться? Это чистая правда. Я улыбнулась и кивнула. Потом наклонилась чуть вперед, чтоб разглядеть, что происходит на второй половине кухне.

— Наташа, — тихонько позвал маркиз, — тут для тебя сюрприз. Иди сюда.

С дивана меня подбросило словно пружиной. Сюрприз? Знать бы хороший или плохой. Что-то последнее время я уже начинаю опасаться сюрпризов.

Александр отодвинулся, пропуская меня к печи. Я сбавила шаг, сначала увидела нереально золотое пламя, а потом разглядела в его глубине нечто овальное, ярко-изумрудное. Красивое-красивое. В зеленой глубине бились алые искорки, пытаясь вырваться наружу. Но, едва пробив преграду, успокаивались и зависали волшебными светлячками над язычками огня.

— Что это? — Зачарованно вырвалось у меня.

— Драконье яйцо.

— Яйцо?

Я покосилась на буфет, вспомнила про его метаморфозы и вздохнула.

— Значит, теперь вместо двух непосед мою лавку будут разносить три друга по разуму? — И добавила: — Вот не зря у буфета отросли новые дверцы. Свято место пусто не бывает.

— Смотри! — остановил поток возмущенных слов маркиз.

Я вновь глянула на огонь и открыла от изумления рот. Посмотреть там было на что.

* * *Вам когда-нибудь доводилось видеть, как рождаются дракончики? Нет? Вот и со мной это случилось впервые.

Зрелище вышло чарующим и нереально притягательным. Изумрудное яйцо качнулось, плавно перевернулось на бок и выкатилось из огня. Пахло от него раскаленным камнем и почему-то канифолью. От этих запахов повеяло детством, музыкальной школой, гаммами. Я не заметила, как начала улыбаться.

Следом за запахом появился звук метронома.

— Что это? — спросила я.

— Детеныш стучится. Старается разбить изумрудную скорлупу.

Я отчего-то взволновалась:

— Давай, ему поможем?

Александр преградил мне рукой дорогу.

— Ни в коем случае. Не мешай. Он сам справится. А ты только обожжешься. Новорожденные дракончики всегда раскаленные. Им нужно остыть.

Я послушалась и остановилась. Стук усиливался. Изумруд снаружи покрылся черной корочкой, отливающей медью. Прошло совсем немного времени, и по скорлупе разбежались трещинки, избороздили яйцо частой сеточкой. Сквозь них пробилось пламя. Алое-алое! Вслед за огнем вырвался рой золотистых искр. Яйцо жалобно застонало и развалилось на добрый десяток крупных осколков.

Изнутри показалась умильная мордашка, спинка, покрытая почти прозрачной чешуей, и крохотные крылышки. Зеленые, как майская только умытая листва. И вообще новорожденный дракончик был от носа до кончика хвоста изумрудного цвета.

— Какой он милый! — невольно вырвалось у меня."

"Огонь в печи погас. Малыш-дракончик сладко спал.

— Не трогай, — напомнил Алекс, — обожжешься.