Лазоревый грех

— Мюзетт действительно о тебе спрашивает, — сказал Ашер и передразнил ее: — Где твоя новая возлюбленная? Она тебя так быстро бросила? — Его светло-синие глаза блеснули белками, выдав близость панического страха.

— Не похоже на тебя — отвлекаться на размышления в таких важных и потенциально опасных случаях. В чем дело, ma petite?

— Даже не знаю. За мной следит международный террорист, в город снова заявился Совет вампиров, предстоит вечер такой ядовитой болтовни, какой мне слышать не доводилось, Ашер верен себе в своей неуравновешенности, у моего друга-полисмена, с которым я привыкла работать, нервный срыв, в моем городе бродит на свободе серийный убийца-вервольф... ах да, еще что Ричард со своими волками пока не приехал, и по телефонам у них никто не отвечает. Выбери сам.

Я знала, что улыбку на моем лице нельзя было бы назвать приятной. Она скорее была вызывающей и говорила: так почему бы мне не нервничать?

— Я не думаю, чтобы с Ричардом что-нибудь случилось, ma petite.

— Нет, ты боишься, что он взял отпуск на весь этот долгий вечер. Мы из-за этого будем выглядеть чертовски слабыми.

— Дамиан летает почти не хуже меня, — сказал Ашер. — Он их найдет, если они близко.

— А если нет? Ричард закрылся так плотно, что ни я, ни Жан-Клод не можем с ним связаться. Обычно он не делает этого без причины, а причина обычно в том, что он злится по пустякам.

Ашер вздохнул:

— Не знаю, что сказать про твоего царя волков, но я знаю, что он не единственная у нас проблема. — Он посмотрел на меня, и на этом красивом лице собралась упрямая складка. — И я вполне уравновешен.

Я не стала с ним спорить. Ашер неуравновешен, склонен к срывам, и ничего тут не сделаешь.

— Ладно, но наша проблема в том, что Мюзетт умеет чуять ложь. Она меня спросит, мой ли ты, я скажу «да», и она мне не поверит. Не поверит потому, что я не до конца верю в это сама. Ты не полностью мой. Еще все слишком ново, чтобы я ощутила это по-настоящему, и она учует. Она загоняла меня в угол, выискивая новый способ спросить, трахаюсь ли я с тобой, и почти загнала.

Я покачала головой и не ощутила привычного касания волос к коже. Потрогав голую шею, я почувствовала свою уязвимость.

— Если это у тебя только на то время, пока они у нас, то я понимаю, — сказал Ашер.

— Нет, черт побери, нет! Это потому, что мы с тобой не совокупились.

Ашер поглядел на меня, поднял глаза на Жан-Клода.

— В этом она очень американка. Если вы не совокупились, значит, секса у вас не было. Очень американская точка зрения.

— Я залил ей всю спину семенем, и это не считается?

Я покраснела так внезапно, что голова закружилась.

— Послушайте, нельзя ли сменить тему?

Жан-Клод тронул меня за плечо, и я отдернулась. Мне отчаянно нужно было, чтобы кто-нибудь меня обнял в утешение, и потому я не могла, чтобы это был он.