Лазоревый грех

— Какое отношение имеет судьба Ашера к любви Жан-Клода?

Если бы такое спросил кто-то, знающий их обоих, это было бы курьезно. То, что такое смогла спросить та, что породила их обоих, пугало и огорчало.

— Тебе следует нас покинуть, Белль, — сказала я.

— Почему? Чем я тебя расстроила?

Я покачала головой:

— Слишком долго перечислять, Белль. У нас не вся ночь на это, дай мне выбрать основные пункты. Прошу тебя, оставь нас, хотя бы пока что. Я устала объяснять слепым, что такое цвет.

— Я не понимаю этих слов.

— Вот именно, не понимаешь, — вздохнула я.

Она уставилась на меня. Рука ее поднялась, будто собираясь коснуться моего лица.

— Если ты меня тронешь, — предупредила я, — мы проверим, сможет ли Мюзетт жить без сердца.

— Чем прикосновение моей руки хуже соприкосновения наших тел?

— Спишем на интуицию, но я не хочу, чтобы ты трогала меня намеренно. И вообще это не твое тело, а Мюзетт. Хотя я в этом не до конца уверена. Можешь назвать меня перестраховщицей, но не прикасайся.

— Мы еще увидимся с тобой, Анита. Обещаю.

— Да-да, я знаю.

— Кажется, ты мне не веришь?

— Верю, просто не стану слишком на эту тему перегреваться.

— Перегреваться? — переспросила она.

— Она хочет сказать, что не может слишком расстроиться из-за твоей угрозы, — пояснил Жан-Клод.

Белль снова повернулась ко мне:

— Почему?

— Слишком многие вампиры мне грозили. Просто не хватило бы времени каждый раз впадать в панику.

— Я — Белль Морт, член Совета высших. Не следует меня недооценивать.

— Ты это скажи Колебателю Земли, — предложила я. Был такой член Совета, который заявился в наш город когда-то. И погиб.

— Я не забыла, что Жан-Клод убил члена Совета.

На самом деле убила его я, но чего придираться?

— Белль, прошу тебя, уйди.

— А если я решу остаться? Что ты будешь делать? Что ты можешь сделать?"

"Я взвесила несколько вариантов — как ни крути, они были фатальны для одной из нас или обеих. Наконец я сказала:

— Если хочешь оставить себе это тело — ладно. Не мое же тело. Даже не тело моего вампира. Если оно тебе нужно — дело твое.

Я отстранилась и выдернула нож. Ни за что не хотела оставлять оружие при Мюзетт. Вполне вероятно, что она бы его вынула и ткнула в меня. Когда клинок вышел, Белль ахнула, чего не было, когда он входил.

Она схватила меня за руку, будто чтобы не дать себя ударить, но мне следовало бы понять, что сейчас будет. Уголок моего сознания знал, что я стою на коленях на ковре Жан-Клода, но все остальное находилось в темной комнате, освещенной свечой. Огромная мягкая кровать дыбилась подушками, будто хотела подняться волной и поглотить меня. Женщина, погруженная в эту мягкость, лежала будто на ложе из собственных волос, глаза ее горели золотисто-карим огнем, как солнце сквозь цветное стекло.