Леди и разбойник

Ломило кости, болели мышцы, и ей казалось, что ее уничтожили физически, а не морально.

Барбара и предположить не могла, что ее, первую красавицу королевства, отвергнет какой-то разбойник. Она уже и памяти не доверяла, помнила лишь, что ринулась ему навстречу, не ожидая оскорбительного отказа. Нет! Она не ошиблась, не могла ошибиться! Он действительно грубо пренебрег ею! Перебирая в памяти подробности встречи, Барбара пришла к этому неутешительному выводу.

Ну почему, почему он отверг ее? Она так хороша, так молода! Мысль эта не давала ей покоя."

"И вдруг впервые Барбара осознала, что молодость действительно не вечна, и… ужаснулась. Придет время, и мужчины перестанут обращать на нее внимание. Уже не будет надобности просить лакеев выставить из покоев особо надоедливых. А король? Король тоже мужчина! Ее место займут свеженькие красавицы. Разве она сможет удержать его рядом? Она не питала иллюзий: король никогда не будет ей опорой и надеждой. Хотя и родила ему двоих детей! И он еще без ума от нее, от той страсти, какую она вызывает в нем! Но что ее ждет впереди? Мысли Барбары путались и перескакивали с одного на другое. Допустим, родит ему третьего ребенка… А зачем? Мужчины неблагодарны. Они хранят верность до тех пор, пока не появится кто-нибудь помоложе и покрасивей.

То, что случилось сегодня – начало конца. Ее уже отвергли, отдав предпочтение молодой. Ей уже осмелились объяснить, что такое любовь. И совет дали, как нужно себя вести. Что ж, если он и прав, однако она все равно будет жить, как жила до сих пор! Будет хватать все и вся! Мужчина, драгоценность, стул, картина – какая разница! Ей это нравится, и она возьмет! – распаляла себя Барбара. А то, видите ли, разум должен брать верх над чувствами!… Как бы не так!…

В душе Барбара понимала, что Люций прав, но ей было обидно и жалко себя, и ненависть захлестнула все ее существо. Никто в жизни не ранил так ее душу. Даже Филипп Честерфилд. Они все-таки любили друг друга.

Впервые в жизни Барбара почувствовала, что боль сегодняшнего поражения никогда не изгладится из памяти, она всегда будет помнить о нем и терзаться.

Карета проехала около пяти миль, отдохнувшие лошади летели, почуяв близость дома. Вдруг карета резко остановилась, и Барбара скатилась на пол. Громкий голос велел кучерам заложить руки за голову. Поднявшись и выглянув в окно, она увидела направленное прямо в сердце дуло пистолета.

Ей понадобилась минута или две, чтобы понять, что рядом с каретой на вороном скакуне гарцует Люций. На разбойнике была маска, но ошибки быть не могло – на груди его колыхались ослепительно белые кружева.

– Что вам угодно? – спросила Барбара.

Обычно эту фразу она произносила с легкостью и нараспев, а сейчас слова застревали в горле.

– Выходите! Я хочу кое о чем вас спросить.