Леди и разбойник

– А как выглядел Люций? – спросила она тихо.

– Ничего особенного, – проворчал Рудольф."

"– Позволь с тобой не согласиться. Он был очень красив, – сказала графиня. – Одного роста с Рудольфом, но костью потоньше, да и поизящней. А когда гарцевал на лошади, казалось, будто они сливаются в единое целое. О Люции говорили только хорошее. В нем чувствовалось благородство. Однако, будучи идеалистом, он не мог не попасть в какую-нибудь историю! И в то же время Люций – настоящий мужчина. Любая женщина мечтает вручить такому человеку свою судьбу: он и защита, и опора.

– Да, тетушка, Люция вы обожали, – с кислой миной произнес Рудольф.

– Интересно, жив ли он? – спросила Пэнси.

– Конечно нет, иначе наверняка бы объявился, когда король снова взошел на трон. По крайней мере для того, чтобы вступить во владение поместьем, – невозмутимо отвечал Рудольф.

– Он не может этого сделать, поскольку за его голову обещана награда, – заметила графиня.

– Тетушка Энн, – Рудольф опустился на колено, – я восхищен вашей преданностью Люцию. И поверьте, если бы он был жив, я бы сделал все возможное, чтобы Люций вступил во владение Стейверли. Однако о нем давно нет никаких вестей, и, право же, настало время смириться с его гибелью. Род Стейверли славился в прошлом, а ради его будущего необходимо помочь единственному племяннику добиться признания его маркизом Стейверли в четвертом колене.

Графиня пристально посмотрела на племянника и сделала вид, будто его доводы произвели впечатление.

– Хорошо, Рудольф, – произнесла она устало, – как только представится возможность, я переговорю с его величеством.

– Благодарю вас, тетушка Энн.

Он наклонился и поцеловал высохшие пальцы графини. Потом выпрямился и взглянул на Пэнси. Ее головка, словно в картинной раме, вырисовывалась на фоне окна. Широко распахнутые глаза были полны тревоги.

– Неужели нельзя выяснить, где скрывается Люций? – взволнованно спросила Пэнси. – Властям наверняка известны имена всех… грабителей.

Рудольф покачал головой:

– У разбойников не бывает имен, есть клички – Черный Джек, Однорукий Дик, Бархатная Маска…

– А как называли Люция? – допытывалась Пэнси.

Рудольф отвел взгляд. Ему показалось, что девушка догадывается, что он говорит ей не все.

Пэнси же чувствовала: здесь явно что-то не так.

– Откуда мне знать его кличку, – пожал плечами Рудольф. – Если бы знали, давно бы выяснили, что с ним. К сожалению, она нам неизвестна. Да и предположение, что он грабитель с большой дороги, вполне может оказаться всего лишь романтической легендой. Я думаю, не надо объяснять, как возникают подобные историйки.

Хоть он и произнес все это без запинки, Пэнси, наблюдая за ним, пришла к выводу, что Рудольф не вполне откровенен. Вел он себя как джентльмен.