Эркюль Пуаро

Черепица на починку крыши; ремонт изгороди; замена прохудившегося котла отопления в кухне. Сумма получалась солидная.

Миссис Марчмонт жалобно сказала:

– Думаю, нам придется переехать. Но куда? Маленьких домиков нет – здесь их просто не существует. Я не хочу расстраивать тебя всем этим, Линн, сразу после твоего возвращения. Но я не знаю, что делать. Просто не знаю...

Линн посмотрела на мать. Ей было за шестьдесят. Она никогда не отличалась здоровьем. Во время войны у нее жили эвакуированные из Лондона, она готовила для них и убирала, работала в Женской организации помощи фронту, варила варенье, помогала организовать горячие завтраки в школе.

Она трудилась по четырнадцать часов в день, и это после той легкой жизни, которую она вела до войны. Линн видела, что мать держится из последних сил. Она измотана и полна страха перед будущим.

В душе Линн закипал гнев. Она неуверенно проговорила:

– А не могла бы эта... Розалин... помочь?

Миссис Марчмонт покачала головой.

– Мы не имеем права, никакого права.

Линн возразила:

– Я думаю, ты имеешь моральное право. Дядя Гордон всегда помогал нам.

Миссис Марчмонт покачала головой.

– Не очень красиво, дорогая, просить милости у того, кого не слишком жалуешь. Да к тому же этот ее братец никогда не разрешит ей дать ни пенни. – Затем героизм уступил место чисто женской язвительности, и она добавила: – Если только он вообще ей брат!

ГЛАВА 2

Фрэнсис Клоуд в задумчивости смотрела на мужа, сидящего напротив нее за обеденным столом.

Фрэнсис было сорок восемь лет. Она принадлежала к числу тех худых, подвижных женщин, которым идет одежда из твида. Ее лицо, не знавшее косметики, кроме легкой полоски помады на губах, носило следы былой высокомерной красоты.

Джереми Клоуд был худощавый, седой шестидесятитрехлетний мужчина с замкнутым и бесстрастным лицом. В этот вечер его лицо казалось даже более бесстрастным, чем обычно.

Жене было достаточно одного взгляда, чтобы заметить это."

"Пятнадцатилетняя девочка сновала вокруг стола, подавая блюда. Она не отрывала пытливых глаз от Фрэнсис. Если та хмурилась, у горничной все чуть ли не из рук валилось, а при одобрительном взгляде она расплывалась в улыбке.

В Вормсли Вейл давно с завистью отметили, что уж если у кого хорошие слуги, так это у Фрэнсис Клоуд.

Она не подкупала их чрезмерной платой и была очень требовательна, но охотно одобряла всякую удачу и так заражала примером собственной энергии и трудолюбия, что обыкновенная работа по дому воспринималась ими как увлекательное и творческое занятие. Фрэнсис сызмальства привыкла, что ее обслуживают, и воспринимала это как должное; она так же ценила хорошую кухарку или хорошую горничную, как ценила бы хорошего пианиста.