Эркюль Пуаро

Настроение ее не улучшилось от встречи у почты с тетушкой Кэти. Тетушка Кэти, напротив, была полна воодушевления.

– Думаю, Линн, дорогая, что нас ждут прекрасные новости.

– Что вы имеете в виду, тетушка Кэти?

– Я получила удивительное указание свыше... Просто необычайное... Перед нами выход из всех наших бед. Я столкнулась с препятствием, но снова получила указание: «Пытайся, пытайся и снова пытайся. Если сначала ничего не получится, все равно пытайся...» Я не собираюсь выдавать секреты, Линн, дорогая, и менее всего хотела бы вызывать преждевременные или необоснованные надежды, но я твердо уверена, что скоро наши дела совершенно поправятся.

Давно пора. Я очень обеспокоена состоянием твоего дяди. Он слишком много работал во время войны. Ему необходимо оставить практику и посвятить себя исследованиям, но, конечно, без солидного дохода он не сможет этого сделать. Иногда у него бывают такие странные нервные припадки, меня это ужасно беспокоит. Он такой странный...

Линн задумчиво кивнула. Перемена в Лайонеле Клоуде не ускользнула от нее, так же, как и странные переходы в его настроении. Она подозревала, что время от времени он прибегал к наркотикам, чтобы взбодрить себя, и опасалась, не стал ли он наркоманом.

Это могло быть причиной его необычайной нервной возбудимости. «Интересно, – думала она, – догадывается ли об этом тетушка Кэти? Она ведь вовсе не так глупа, как кажется...»

Пройдя дальше по Хай-стрит, Линн мельком увидела дядю Джереми, входившего в свой дом. Линн подумала, что за последние три недели он сильно постарел.

Она ускорила шаг. Ей хотелось уйти из Вормсли Вейл к холмам, на открытое поле. Идя быстрее, она вскоре почувствовала себя более спокойно.

Надо пройти шесть-семь миль и как следует все обдумать. Всегда, всю свою жизнь, она была решительной, здравомыслящей девушкой. Всегда знала, чего она хочет и чего не хочет. Никогда до сих пор она не плыла по течению...

Да, а сейчас она подчинилась ходу событий. Она плывет по воле волн. Бесцельное, бессмысленное существование. С тех самых пор, как она демобилизовалась. Ее охватила болезненная тоска по ушедшим военным дням, когда четко были определены обязанности, жизнь – распланирована и упорядочена, а решения за тебя принимал кто-то другой.

Но, едва доведя эту мысль до конца, Линн ужаснулась. Неужели не она одна испытывает это? Неужели и это – отголосок войны? Верно, здесь нет непосредственной опасности – подводных мин, падающих бомб, свиста пуль, догоняющих машину на пустынной дороге. Но есть другое, и оно еще страшнее – опасность поверить, что жизнь будет легче, если перестанешь думать...

Она, Линн Марчмонт, уже не та решительная, неглупая девушка, которая вступала в армию. Там ее мысли были поставлены на службу определенному делу.